– Мда, три недели долгий срок. Я бы тоже свихнулся…
– Три недели? – выдавливаю из себя.
– Двадцать пять дней. Сегодня двадцать шестой с того момента, как тебя привезли сюда.
– Расскажи мне… это был он… он… я…
– Отравленное яблоко? Да. Я видел. Я понял, Белоснежка. Твоя посиневшая кожа. Испарина. Дрожащая рука. Яблоко. Отрывок из сказки. Смертельной сказки для многих, – с горечью в голосе произносит Лазарро и вновь садится на мою постель.
– Он… их много… там их должно быть много… это гнездо змей…
– Ты права, Белоснежка…
– Расскажи мне. Подари мне свободу… Лазарро. Он мёртв? Прошу… мёртв? – взволнованно спрашиваю его.
– Конечно. Я убил его на месте. Рядом с тобой лежал он. Ты упала за секунду до того, как я начал стрелять. Выпустил все патроны. Это было очень возбуждающе.
– Зачем? Он же… его подельники… предатели… они были рядом…
– Бесполезно допрашивать таких, как он. Только смерть. Они никогда не заговорят, Белоснежка. Нужно действовать быстро. Я отправил Итана проверить директора. Он нашёл его повешенным в своём кабинете с предсмертной запиской. Такой идиотской. Это было убийство. Итан хорошо в этом разбирается. Он как раз шёл, чтобы рассказать мне об этом. Перекрыли все входы и выходы. Всё выглядело правдоподобно. Директор был плохим мальчиком, убил тебя, дело закрыто, а они засели на дно, продолжая свою работу. Да. Это было глупо. Но ты сдала его. Пусть ты не услышала меня, но сдала, как могла. Ты подсказала мне путь, а дальше всё было не так уж сложно…
– Дом. Роскошный дом…
– Да, он находился очень близко к приюту. Мы совершили налёт. Сто семь человек было убито из всех наших семей.
– Сто семь? – ужасаюсь я. Лазарро кивает.
– Остальные не входили в наши семьи. Были реки крови. Это было весело. В общей сложности за день я убил больше двухсот человек. Побил собственный рекорд, благодаря тебе…
Кривлюсь от его весёлого тона, и он смеётся.
– Моя Белоснежка вернулась в своё нормальное состояние, – издевается он.
– Девушки? Женщины? Хоть кто-то… они живы?
– Двое было в клетках. Они уже вернулись в свои семьи. Мы поймали всех, Белоснежка. Авторитет мой подлетел к небесам. Страх снова гуляет по их венам. Это всё ты. Если бы ты не додумалась протянуть ему яблоко, то он бы продолжал. Он бы пришёл к тебе, чтобы добить. Ты считаешь, что действовала глупо. По глазам твоим вижу сожаление, что не смогла сама его убить.
– Разве нет? Я вела себя ужасно… я… не знаю, что со мной было. Я словно умирала внутри. Я забыла об опасности. Расслабилась. Даже не проверила стаканчик. Второй раз попалась на ту же удочку. Я злюсь на себя, – шёпотом признаюсь.
– Белоснежка, все совершают ошибки. Но в твоём случае их не было. Конечно, мне бы стоило тебя придушить за то, что даже не отсосала мне перед смертью…
– Лазарро, – с укором смотрю на него, отчего он прыскает от смеха. Он так спокоен. Так весел. Так скрытен. И всё это маска, а мне нужно настоящее. Нужен он сам.
– Брось, всё закончилось, Белоснежка. Думать о прошлом – себя не уважать…
– Правда? – скептически выгибаю бровь.
Лазарро придвигается ближе и кладёт ладонь мне на щёку.
– Наконец-то, возвращаешься. Всё бывает в этой жизни, Белоснежка. Что-то нужно отпускать, что-то помнить всегда. Ты нашла его, узнала и помогла мне. Я благодарен. Яд был сильным. Ты должна была упасть мгновенно, но ты боролась с собой, чтобы показать мне правду. Ты всегда так делала. Из последних сил ты раскрывала мне глаза на свои тайны. Ты потеряла время, чтобы спасти себя, использовав его для помощи мне и другим женщинам. Не думай, что это было глупо. Ты не глупая. Ты не гуппи, Белоснежка. Я видел многое, и никто не будет жертвовать собой ради других. Не в моём мире. Они будут спасать и защищать себя. Они будут стараться выглядеть жертвами, чтобы их спасли. Ты мазохистка, а для этого нужна огромная сила воли и решимость. Ты всё сделала правильно. Это твоя история, Белоснежка. И она должна быть разной, чтобы ты училась быть лучше, чем я.
Лазарро целует меня в лоб, и я на несколько секунд прикрываю глаза.
– Как ты понял? Как ты догадался? Я же могла протянуть яблоко любому? – с интересом шепчу. Лазарро усмехается.
– Ты права. Яблоко было не самым важным в этом деле.
– Тогда что?
– Уверена, что хочешь об этом знать?
– Да.
– У него встал.
Озадаченно приподнимаю брови.
– Лазарро, – тихо смеюсь, но он серьёзен. – Ты что, правда, именно это заметил?
– Я не просто так предупредил его в доме. Я видел, как он смотрел на тебя, и это уже меня взбесило. Ты его самая прекрасная жертва, и он возбуждается от своей жестокости. Ему нравится наблюдать, как женщины умирают у него на глазах. Это его фетиш. Его член стоял в доме. Стоял на поминках. Он смотрел на последние минуты твоей жизни и праздновал собственную победу. Он был возбуждён твоей смертью.
Это так отвратительно. Прикрываю на несколько секунд глаза.
