– Не убивай… пожалуйста… не убивай, – выдавливаю из себя едва уловимый шёпот.
Лазарро опускает оружие. Он наклоняется и кладёт его на пол. Медленно иду к лестнице. Боль вынуждает меня скривиться и схватиться рукой за перила.
– Белоснежка.
Только один вздох. Я успела сделать всего один вдох, как крепкие и тёплые руки Лазарро обняли меня и прижали к своей груди.
– Чёрт возьми, Белоснежка, ты заставила меня немного поволноваться, – шепчет он, целуя меня в макушку. Я скулю. С губ срываются всхлипы. Цепляюсь пальцами за его пиджак. Поднимаю голову, вглядываясь в глаза. Он гладит моё лицо и улыбается, но потом его взгляд меняется. Он становится жёстким и острым, когда переходит на незнакомку.
– Нет… нет… прошу тебя… не убивай её, – прошу, касаясь дрожащими пальцами его скул.
– Не убивай её… она помогла мне… меня бы убили… она помогла мне… умоляю тебя… Лазарро… не убивай её, – молю, глотая слёзы и рваные всхлипы.
– Поехали домой. Симон займись девчонкой…
– Нет! Нет! Лазарро, я прошу тебя! Нет! – выкрикиваю, ударяя его по плечам. Я пытаюсь вырваться из его рук, но он ещё крепче хватает меня.
– Я не убью её, но девушку нужно отсюда забрать.
Всё стихает. Сотрясаясь всем телом, чувствую, как силы покидают меня. Лазарро подхватывает меня на руки и несёт.
Скуля, обнимаю его за шею и плачу. Горько плачу, пока он переступает через трупы, и мы оказываемся на улице. Он забирается вместе со мной в машину, ни на секунду не выпуская меня из рук, а я вою. Заглушаю рыдания, прижимаясь ртом к его коже. Я дышу им. До сих пор не верю в то, что жива. Хватаюсь пальцами за его шею, боясь, что это всё продолжение чёртова кошмара. Лазарро крепче прижимает меня к себе, а я плачу. Снова и снова. Рыдания сотрясают моё тело. Они вырываются из груди, и мне больно. Всё болит.
Я плачу очень долго. Пока голос не пропадает. Потом наступает череда сухих всхлипов.
– Итан, вся информация позже. Вряд ли сегодня стоит куда-то спешить. Пусть готовят самолёт, – отдаёт приказ Лазарро и выносит меня из машины на руках. В его объятиях так тепло, что я, кажется, ненадолго отключилась.
Лазарро немного выше подбрасывает меня, чтобы взять поудобнее и нажать на кнопку в лифте. Я издаю болезненный стон.
– Тише, Белоснежка, ещё немного потерпи, – приговаривает он, целуя меня в макушку.
Я не могу ничего ответить. Мой язык прилип к нёбу. Во рту ужасно сухо. Лазарро вносит меня в квартиру и поднимается в спальню со мной на руках. Он действует, как на автомате. Сажает меня в ванной на низенькую скамейку и включает воду, бросая в неё ароматизированную бомбочку. Снимает свой пиджак, оставаясь в окровавленной рубашке. Затем приближается ко мне и садится на корточки. Его ладонь касается моего колена, и я вздрагиваю. Дёргаюсь в сторону и затравленно смотрю на него.
– Я хочу раздеть и положить тебя в воду, Белоснежка, искупать, чтобы смыть кровь. Ты понимаешь, что я говорю? Просто кивни, – его голос никогда не был таким мягким. Хотя тембр его голоса довольно низкий и в большинстве случаев рычащий, но не сейчас.
Я слабо киваю.
Лазарро придвигается ближе ко мне, берётся за верх платья и дёргает в разные стороны. И на самом деле я бы и не подумала, что он знает о существовании молнии на одежде. Он всё рвёт, как животное. Затем немного приподнимает меня, и платье падает на пол. Его взгляд останавливается на моих бёдрах.
– Где твои трусики, Белоснежка? Где, мать твою, они?
От его крика я вновь вздрагиваю, и мои глаза опять наполняются слезами.
– Белоснежка, скажи мне, тебя кто-то тронул? Хоть чей-то член был внутри тебя? – Лазарро грубо обхватывает мои щёки ладонями. – Скажи мне это. Скажи мне. Тебя кто-то насиловал там?
Я с ужасом наблюдаю, как его губы белеют от ярости. Они трясутся, а глаза становятся безумными.
– Нет… я… я убила его… он хотел… ударил меня… и… его кровь… на мне его кровь, – обессиленно мямлю. Лазарро пускает воздух сквозь стиснутые зубы и на мгновение прикрывает глаза. Затем прижимается к моей щеке лбом и слегка трётся им.
– Умница. Моя умница. Ты поступила правильно, слышишь? Ты всё сделала верно.
А меня коробит от его улыбки. Вся жизнь его какая-то неверная. Здесь нет правильного или неправильного. Всё это – чёртов ад.
Лазарро снимает с меня бюстгальтер и бросает его на пол, а потом снова берёт меня на руки и несёт к душу.
– Сначала смоем кровь, а потом ты немного расслабишься, – объясняет тихим голосом. Едва он ставит меня на ноги, как чувствую боль в ступнях, словно осколки впились, и я пищу. Цепляюсь за его руки, и Лазарро заботливо придерживает меня.
– Хорошо. Тогда раздень меня. Если я тебя отпущу, ты упадёшь.
