– Он приехал умирать там, где был рождён, Белоснежка. Мы все так делаем, если уверены в том, что нас убьют.
– Хорошо, что ты не родился в Италии, иначе бы я восприняла это…
Лазарро криво приподнимает уголок губ, и я проглатываю слова.
– Ты же не был рождён здесь, да? Ты родился в Америке, – шепчу я.
– Я родился в Италии, Белоснежка. На самом деле я родился именно там, куда мы едем.
– Но… мне вроде бы говорили, что ты…
– Да, мои документы американские. Они были изменены ради безопасности. Отец постарался. Но моя мать жила именно здесь, пока была беременна. И отец привёз её в Италию в свадебное путешествие.
– Никто их не тронул?
– Нет. Отец тогда ещё напрямую работал с итальянцами, поэтому они не были так агрессивно настроены против нашей семьи. Он вёл с ними дела и имел довольно крепкую поддержку отсюда. Поэтому и привёз мать сюда, чтобы она… оттаяла, хотя он обманывал её долгое время. Она не сразу узнала про то, кем является её муж на самом деле. Она была восхищена его галантностью, а он был без ума от её незнания правды. Всё изначально было утопией, – голос Лазарро мрачнеет.
– Он так любил её?
– Любил, – выплёвывает Лазарро. – Отец хотел её подчинить. Вероятно, он был покорён её девственностью и невинным взглядом на этот мир. Но ни о какой любви и речи не шло. Любви в нашем мире не бывает. Любовь смертельна для Босса. Это ещё одна серьёзная ответственность, и отец не предполагал, что будут трудности. Он терпел поведение и настроение матери, пока не дошёл до крайней точки и не начал брать её насильно.
Лазарро замолкает, а мы продолжаем идти в гору. Моё тело всё липкое от пота, но я ни за что не поверну назад, недослушав его историю.
– Он украл её. Изнасиловал. Мама забеременела, но он всегда говорил ей, что она этого сама хотела. Он выдумал для себя женщину, которая влюблена в него, и считал, что она просто ему врёт…
– Как ты? – шепчу я.
Лазарро бросает на меня озадаченный взгляд.
– Когда мы только встретились, ты часто делал похабные намёки. Не отрицай. Ты всё время пытался поймать меня на какой-то лжи, но её не было. Только непонимание того, что происходит, и почему все так грубы со мной, – тихо поясняю, отводя от него взгляд.
Лазарро хватает меня за руку и останавливает.
– Ты до сих пор считаешь, что я тебя изнасиловал? – напряжённо спрашивает он. – Подумай прежде, чем ответить. Я хочу услышать правду.
Тяжело вздыхаю и пожимаю плечами.
– Не знаю. Наверное, нет, но в тот момент для меня это было именно насилием, потому что я не была готова к близости с тобой. То есть… думаю, была готова, но ожидала чего-то более мягкого, но не жесткости. Я знаю, что сама согласилась на это. Несколько раз на самом деле, но тогда я была жутко напугана не самим страхом от секса с тобой, а неизвестностью, что ты сделаешь со мной дальше. Мне казалось, что чем дольше мы не… сближаемся, тем большая вероятность, что я выживу. Не знаю, Лазарро, я не особо помню те мысли, которые были в моей голове, и не могу конкретно сказать, что тогда происходило со мной. Но я не жалею. Что бы ни было тогда, сейчас я не жалею ни об одной мысли, ни об одном слове, ни о криках, ни о решениях. На тот момент они были правильными для меня.
Лазарро обхватывает меня за талию и дёргает к себе.
– Ты хотела меня, Белоснежка. С первого взгляда ты хотела меня. Глазами. Пусть твои мозги не были готовы это принять, но твоё тело и глаза тебя выдавали. Глазами, Белоснежка. Всё дело в них.
Прикусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
– Ты снова про глаза? Откуда такой пунктик? – интересуюсь, проводя ладонями по горячему торсу, ощущая жар его кожи под тонкой футболкой.
– Когда я узнал, что рождён в результате насилия, начал больше смотреть в глаза матери. Они зачастую были стеклянными от наркотиков, которыми её пичкали, но иногда становились живыми. Я запомнил каждый взгляд. В них были ненависть, боль, презрение, страх, радость… Она смотрела на меня одним из этих взглядов, а когда приближался отец, то страх сменялся опасностью насилия. И этот взгляд я ни с чем не перепутаю. Я знаю, как смотрит женщина, когда хочет меня. Моя мачеха так на меня смотрела, – приглушённо отвечает Лазарро. Игривость в его голосе исчезает, а в моё сердце проникает грусть.
– Пойдём дальше. – Лазарро, впервые за всё время нашей прогулки, берёт меня за руку и ведёт за собой дальше.
– Твоя мачеха… она… сразу появилась или нет? – сдавленно спрашиваю.
– Через два года после смерти матери отец привёл её в дом, как свою новую любовницу. Она была наглой и хитрой, отлично знала свою роль, мастерски имитируя невинность. Через год он на ней женился, чтобы получить других наследников, если меня убьют, – с отвращением говорит Лазарро.
– Ты её невзлюбил, потому что она заняла место твоей матери, или действительно была такой, какой ты её видел?
Я помню рассказ Марты, но он был построен лишь на фактах, а я хочу знать больше о том, что на самом деле чувствовал Лазарро.
