«Это неправильно, когда в угоду кому-то гибнут дети, – думал он, это неправильно, когда дети остаются сиротами, это неправильно когда сильные мужчины теряют самое дорогое и превращаются в растения. И я должен это исправить».
При этих мыслях силы вновь возвращались к нему, и они вновь летели в бешеном танце схватки сквозь Миры, лишь на мгновение, останавливаясь для того, что бы обменяться очередной порцией ударов.
– Нет, врёшь не победить тебе, сопляку меня, – прохрипел Рональд, – я лучший фехтовальщик.
И он с новой яростью обрушился на Алексея, клинок засверкал в лучах багряного солнца, распевая оду смерти, Алексей внимательно следил за ходом клинка, ему даже казалось, что и его клинок в этот момент ожил и тоже внимательно следит за движениями Рональда. И вот он заметил ту маленькую брешь, которая давала надежду на победу. Алексей ушёл в сторону от очередного выпад, отбил новый удар, и в следующий момент его клинок скользнув по лезвию меча противника, пробил неудачно построенную оборону, а точнее ещё не построенную. «Повелитель» с хрустом пробивая рёбра противника, вошёл в его тело и застыл.
Застыло всё вокруг, два человека соединённые одним клинком застыли в воздухе. Застыл ужас в глазах Рональда и скорбь в глазах Алексея. И ему показалось, что теперь им суждено вечность вот так висеть в пространстве, а всё вокруг них растворялось.
Растворялись горы и океаны, растворялись целые миры, потом они начали медленное падение и остановились только на зелёной лужайке перед большим круглым столом. Совет семьи как и прежде сидел вокруг стола. Ноги Рональда обмякли и он, медленно сползая с клинка, упал на изумрудную траву.
– Недооценил я тебя племянник, – прошептал Рональд, закрыл глаза и затих. Его кровь струйкой текла из раны, растекаясь на траве и впитываясь в землю.
– Эту игру затеял не я, – только и нашёлся, что сказать Алексей, посмотрев в сторону Совета.
– Мы знаем, но завершил её ты, а мы не можем допустить смерти хотя бы одного их нашей семьи, вот такой насильственной смерти от руки члена семьи. Поэтому и исправлять всё тебе. – Ответил один из Совета.
– Вы думаете, у него получится? – Спросил Второй. – Может лучше наказать его примерно, дабы другим неповадно было?
– Получится, – совершенно неожиданно вмешался в разговор Джеральд, – один раз ведь получилось.
– Но это был всего таймер, и всего три часа. А сейчас речь идёт о нескольких месяцах. Я сомневаюсь, – высказался Третий член Совета.
– Нужно не сомневаться, а дать шанс, – предложил Четвёртый, – примерно наказать мы всегда успеем. Вон Мадлен наказали, это что остановило Рональда?
– Нет, не остановило, и если этого накажем, тоже ни кто не остановится, а Рональда с нами больше не будет. – Высказался Пятый.
– Значится на том, и порешим, – взял слово Первый.
– Я только не совсем понимаю, что от меня требуется, – поинтересовался у окружающих Алексей.
– Вернуть всё назад, на свои места.
– Это как?
– Очень просто, вот, – указал Первый на стол.
При этом стол превратился в огромный циферблат, на котором двигались четыре стрелки. Секундная стрелка быстро бежала по кругу, отсчитывая мгновения, чуть медленнее, но всё равно заметно ползла минутная, и уж совсем неподвижны, били две часовые стрелки одна красная и вторая чёрная.
– Это часы бытия, сынок, – сказал Джеральд, – они и только они могут вернуть время назад, но далеко не каждый, даже среди нас может ими пользоваться, у тебя один раз это получилось, ты запустил, сам того не подозревая таймер на этих часах, значит и в этот раз у тебя должно получится. Попробуй сынок, тебе нужно точно вернуть время в то мгновение, когда началась эта совершенно бессмысленная игра. Ты помнишь это мгновение?
– Да, помню.
– Тогда не мешкай, вперёд.
Алексей шагнул к часам, неуверенно посмотрел на них. Он хорошо помнил, как нарисовал в воздухе циферблат, но как это получилось, он не знал. Тогда он перевёл красную стрелку вперёд. А теперь? Теперь, получается, нужно двигать чёрную назад? Но сколько отмерять часов, минут и секунд? Он то и дни с трудом может сосчитать. Ему нужно вернуться туда, на обрыв. Именно там был сделан первый ход в этой игре.
Он подошёл к часам, ощущая на себе взгляды окружающих, некоторые верили, некоторые сомневались, но не было ни одного равнодушного взгляда. Мещеряков подошёл с той стороны, где сейчас находились кончики больших стрелок, взялся рукой за чёрную, она оказалась нестерпимо ледяной, настолько холодной, что обожгла ладонь, и он попытался отдёрнуть руку, но та как уд-то прилипла к стрелке. Он помнил, так бывало в детстве, когда будучи ещё совсем мальчишкой, старшие ребята подшутили над ним, предложив напиться холодной воды из железной фляги на морозе. Они играли в хоккей, и разгоряченный игрой он не подумал о последствиях, да и воды-то как потом оказалось, во фляге не было, но вот сам предмет намертво примёрз к губам, и пришлось бежать домой отогревать.
