– Слышите? – прервал рассказ Трох, вглядываясь в темноту.
– Не слышу и слышать не желаю, – пролепетал до смерти перепуганный его историями мракоборец. – Ауры защитят нас… О Единый, как я мог согласиться на это путешествие?
– Призраки не опасны, пока мы держимся от них на расстоянии, – мягко пояснил Гвирдр. – Но даже находясь вблизи, остерегаться надо не самих духов, а их скорбного плача.
– Да откуда вы вообще это знаете? – охнул Григо Вага и, нашептывая молитву, с головой исчез под своим плащом.
– Плача? – удивилась Дженна. – Но я слышу пение…
– В шестьсот семьдесят девятом году от второй Бури, – торжественным тоном сказителя заговорил брауни, – бесстрашный ученый и путешественник Клифф’Арх предпринял попытку изучить Обитель мертвых. – Его голос предательски сорвался, и эльфу пришлось встряхнуться, чтобы избавиться от позорного для всякого ученого оцепенения. – Он – никому не известный юноша и будущий великий профессор – единственный за последние сто лет, кто смог вернуться из Ка́ахьеля живым. Бесценные материалы, которые собрал этот мужественный исследователь, вошли во множество сборников и энциклопедий…
– Кажется, я встречала труды профессора в библиотеках Энсолорадо, – припомнила Дженна. – Его имя мне знакомо…
При этих словах Григо Вага выбрался из-под плаща и, горделиво задрав нос, выжидающе уставился на Троха Картрифа.
– Да-да, – фыркнул брауни. – Профессор Клифф’Арх – уроженец Юга.
– И человек, – торжествующе сияя, добавил юноша.
– Вернемся к призракам, – напомнил им тролль.
– Да, – кивнул его коллега. – Профессор Клифф’Арх предупреждал, что дивным пением призраки подманивают к себе путников. А затем они начинают выть и стенать так, что все живое вокруг падает замертво! Однако профессор, наделенный крайне редким для человека неординарным и светлым умом, изобрел уникальное средство для борьбы с любыми опасными звуками… – Трох покосился на мракоборца, – в том числе и с шумом, издаваемым некоторыми людьми…
Гвирдр Драйгр что-то аккуратно вынул из сумки и с гордостью продемонстрировал спутникам гениальное изобретение: между его огромных зеленых пальцев белели крохотные комочки.
– Это – ушные затычки! – торжественно изрек тролль. – Пропитанная специальным маслянистым раствором льняная вата. Сегодня мы будем спать, заткнув ею уши. А для лошадей я пошил шапочки, которые не позволят им вытряхнуть затычки.
– Более того, – не меняя тона сказителя, продолжил Трох Картриф. – Неупокоенные души сидов не просто носятся по лесу, но следуют определенными путями. И благодаря бесстрашию, решимости и находчивости профессора у нас есть карта, где отмечены безопасные тропы.
– Они не используют главный тракт? – Дженна заглянула в карту.
– Как видишь, нет, – подтвердил Гвирдр. – Согласно ландшафту, он все время петляет и хорош лишь для телег и обозов. А сидам как при жизни, так и теперь милее лесные тропки. Они идут пешком и выбирают путь, лежащий напрямик…
– …в столицу, – нахмурилась наемница. – Интересно почему?
Первая ночь, проведенная с ушными затычками, обернулась кошмаром куда более страшным, нежели пение призраков. Могильная тишина и тьма призвали во сны Дженны саму смерть…
Девушке казалось, что она давно избавилась от страха умирания. Она нашла место для смерти в круговороте жизни. Она объяснила самой себе задачи и важность умирания, но… Теория исправно работала, пока смерть стояла
Во сне девушка вернулась в ту ночь, когда погиб ведьмак. Время будто пустилось вспять. Руки Дженны вновь пытались нащупать биение сердца Летодора. Она целовала его лицо: глаза, щеки, покрытые щетиной, прохладные сухие губы. Словно пыталась разбудить.
Дженна обнимала ведьмака и точно наяву вновь видела его улыбку: нагловатую, но добрую, а иногда застенчивую и смущенную. Кажется, он всегда улыбался. Если молчали его губы и хмурились брови, в янтарных глазах жила радость. Неизменно. Она светилась в них, когда он смотрел на Дженну.
Без этой улыбки мир стал холоднее. Дженна изнемогала от холода. Ей не хватало тепла Летодора: его улыбки, его нежных и нетерпеливых рук, даже его жесткой щетины.
Продираясь сквозь сон, наемница твердила себе: душа бессмертна! Она уходит вместе с последним вздохом. И ведьмак не исчез, он перешел в другой мир. А миров – великое множество. Так говорил Принц: «Как звезд на небе!»
И все же раз за разом Дженна вспоминала руки, улыбку, глаза. И это причиняло невыносимую боль. Она знала, что душа его жива, но не могла перестать оплакивать его плоть.
Усилием воли Дженна попыталась сосредоточиться на себе – на ощущениях своего тела, вернуть чувство реальности. Но время не желало слушаться. И Дженна-Джиа вновь возвращалась в Нороэш.
…Ей снились тьма и тишина.
