Любовь их была примером для народов и поколений, вдохновением для художников и музыкантов. Она дарила свет заблудшим во тьме и тепло – замерзающим в стужу. Она зажигала надежду в отчаявшихся и наполняла силами ослабших.
Мужчина пел о великой битве, что сотрясла мир. Он пел о потере, которая стала страшнее смерти. Он пел о горе, которое было столь велико, что поглотило сам свет. Индрик повествовал о том, как беловолосая дева почернела от тоски…
Он пел о черном единороге.
Ее сил становилось все меньше с каждым днем. Она почти перестала выходить из своего укрытия. Явь постепенно сливалась со сновидениями. Мир таял, теряя запах и цвет.
Но этой ночью Безымянная увидела удивительно яркий сон. Бывшей монахине приснились свет и радость, которые она обрела в монастыре. Подруга вернула перепуганной девочке надежду и силу веры. Безымянная вновь увидела ее давно забытую улыбку, розовые губы и щечки в веснушках, смеющиеся глаза и золотые косы. Мягкие пухлые ладони пахли корицей…
Ее подруга… Как же ее звали? Она не помнила…
Безымянной приснилась выжженная равнина. Вначале ей показалось, что она снова стоит на руинах Нороэша. Но пепелище росло и ширилось, пока не заполнило все вокруг. Оно стало огромным, точно дно озера. Серый пепел покрывал скрюченные скелеты деревьев, что когда-то были густыми лесами, и останки стен, торчащие, словно гнилые зубы, на месте великих городов.
Бывшая монахиня увидела вороную лошадь. Высокая и стройная, она бежала навстречу девушке. Глаза ее с горизонтальными зрачками сияли подобно рубинам, а на губах выступила белая пена. Заходящее солнце переливалось перламутровыми всполохами на блестящей черной шерсти и… на витом роге.
И за спиной единорога Безымянная увидела зазубренные горные хребты. Девушка не знала, откуда, но была уверена, что это горы Аркха. Она стояла лицом к ним, а солнце по правую ее руку тонуло в морских волнах.
Черный единорог поднялся на дыбы, и равнину огласил неистовый крик. Вопль этот не имел ничего общего с лошадиным ржанием. В нем звенела чистая мощь и… боль.
Безымянная ощутила странное волнение в груди и распахнула глаза. Ее тело томилось жаждой, сердце трепетало в груди, в жилах клокотала кровь.
«Это лекарство, – возникла мысль в ее голове. – …Избавление от всех страданий!»
Было ли видение посланием умершей подруги или знаком сил, что даровали Безымянной новую жизнь, она не знала. У нее появилась новая цель, а значит – и смысл жить. Она хотела снова увидеть черного зверя.
Она поняла, что должна идти на север.
С приходом утра настала и пора прощаться. Друзья сердечно обнялись, без лишних слов пожали друг другу руки да и разошлись в разные стороны. Григо Вага вместе с наемниками отплыл на таратауре вверх по Дундурме навстречу приключениям. Брауни с троллем, решив навестить родные края Троха Картрифа, покатили на северо-запад к Дахудх’ару.
Дженна же переправилась через Тауиль и верхом на своей серой кобыле поехала в Сильвилт. Там у лисы-наемницы намечалось одно важное дельце. Разговорившийся на празднике Койнен обмолвился, что после нападения кадаверов посол Гиатайна остался жив, но отбыл в столицу так быстро, что даже воевода Бунк не успел ухватить за хвост мерзкого обманщика.
Солнце припекало все жарче, ночи становились теплее. В лесах кипела жизнь. До Великого Праздника, знаменующего на Севере долгожданное начало лета, оставались считаные дни.
Раздался вопль, и разбойник с глухим ударом рухнул на мох. Из его искривленного рта выпорхнули сотни огоньков. Крылатые змейки, усатые спиральки кружились над его бледным лицом. Причудливые жучки, бабочки и стрекозы играли в прятки в его грязных волосах.
Второго грабителя Дженна достала кинжалом. Отведя вражеский меч саблей, она глубоко вогнала лезвие под ребра. Вареная кожа куртки поддалась легко, и наемница ощутила на пальцах горячую липкую кровь. Грабитель охнул и осел назад.
Извлекая оружие из его тела, девушка обернулась. Как она и ожидала, третий разбойник пытался оседлать Марту, чтобы побыстрее укрыться в лесу с ее сумками. Но не тут-то было. Кобыла развернулась к нему широким крупом и лягнула. Дженна услышала, как хрустнул череп.
Напевая простенькую мелодию, наемница кивнула лошади на первого бандита. Он захлебнулся мертвой водой – так она теперь это называла. Девушка не научилась контролировать смертельную стихию – как и прежде, все происходило случайно. Зато она нашла способ общаться с боевой подругой с помощью напевов.
Марта приблизилась к трупу и, встав на дыбы, ударила его копытами прямо в лицо. Вновь раздался треск, в стороны брызнули ошметки плоти. От головы мало что осталось, и теперь не было нужды отделять ее от тела. Встреч с кадаверами Дженне повторять не хотелось.
Дрожа от слабости, наемница стащила все три тела в одно место и усадила спиной к спине. С каждым новым приливом мертвой воды руки Дженны болели все сильнее. Кости буквально наливались жидким холодом. Кожа становилась серой, а вены под ней начинали походить на темно-синих червей.
