— И вино могу и даже девок могу достать, — заговорщицки подмигнул Яшка. — До девок-то, поди, вы испанцы охотники?! Да и твоему молодому другу это забава поди тоже по душе?! Дело то молодое!
— Даже девок, говоришь? — удивился Мартин. — Это как?
— Ну, иногда крутятся возле острога местные, что монету таким трудом зарабатывают.
— А солдаты?
— А с солдатами всегда можно договориться. Они ведь тоже люди и деньги любят.
— Ясно, — хмыкнул Мартин. — Ну, а с вином то как?
— Это к целовальникам надо.
— Кто такие?
— Те, кто вино проносят, — сказал Яшка и обернулся, головой кивая за столик, стоящий возле стены, за которым сидела группа каторжников. — Вон видишь. Это Ванька Мороз со своею свитою.
Мартин и Владимир посмотрели за указанный стол, во главе которого сидел бритый наголо мужик с хитрой улыбкой и шрамом во все лицо, проходящим через левый глаз.
— На воле он знатным разбойником был, атаманом! — продолжил Яшка. — Не один десяток жизней загубил душегубец. А здесь в остроге контрабандой стал заниматься, несколько целовальников на него работают. Они вино в острог проносят. Скверное я скажу вам вино конечно, дешевое, кислое, водой не на раз разбавленное, но другого у нас нема.
— И как же они это делают? — спросил Мартин.
— В коровьих кишках!
— Это как это? — удивился Владимир.
— Эх, деревня, — усмехнулся Яшка.
— Вообще-то, я потомственный дворянин! — возмутился Волков и возможно громче, чем следовало, поскольку люди за соседними столиками сразу принялись на него коситься.
— Тише ты! — цыкнул на Владимира Яшка. — Это я и так вижу, что не из простых, но я бы на твоем месте помалкивал об этом до поры до времени. Здесь вашего брата не шибко-то любят. Хотя это и так все узнают, здесь, брат, утаить что-то сложно. Но я бы все равно пока молчал, любят здесь над дворянами потешаться, ведь там ты для них кто? Барин! А здесь такой же простой каторжник, как и они! Но там ты ими командовал, а здесь они отыграться вправе.
— Нет у них никакого на это права! — возмутился Волков.
— Есть, — возразил Яшка. — Право сильного! А больше им и не надо! Зажмут, отдубасят, маму родную забудешь, как звали!
— Ну, это мы еще посмотрим, — пообещал Мартин.
— Кто знает, — не стал спорить Яшка, искоса поглядывая на здоровые кулаки испанца. — Но по первой оно всегда так бывает. Потом, если ты человек духом крепкий, то тебя и зауважают, но относиться к тебе, как к своему, никогда не станут, поскольку не их ты поля ягода, а дворянин. Здесь ты им ровня, а как выйдешь за забор, так снова дворянином станешь. Вот они и будут тебя бить, так сказать, заранее.
— Ты так говоришь, будто сам не из простых, — заметил Владимир.
— А я и есть не из простых. Но и не чета вам, конечно. Купцом я был на воле, а потом, эх… ну, в общем, здесь очутился.
— И как погляжу труды свои не оставляешь и даже здесь торговать умудряешься? — усмехнулся Мартин.
— Это да, братец, это да! Ну, так что с вином-то? Надобно? Я договорюсь!
— Наверное, пока не стоит, — опередив Мартина, сказал Владимир.
— Жаль. Может другого чего надо, чаю там, одежды какой?
— Нет, — покачал головой Владимир. — Пока нам ничего не надо.
— Ну, как знаете, — искренне расстроился Яшка. — Но я всегда к вашим услугам, вы только свистните.
— Учтем, — кивнул Владимир. — Скажи-ка лучше, что это за старик, сидящий там в одиночестве. Какой-то он странный на вид.
Волков посмотрел на одинокого худощавого старика с седыми волосами, и будто услышав, что говорят именно о нем, старик, как по волшебству, поднял голову и посмотрел прямо на Владимира черными пронзительными глазами, от которых мороз пробежал по коже. Лицо у старика было темное, обветренное и все в морщинах, а разрез глаз раскосый.
— Э-э-э, брат, это ты верно заметил, что странный, — произнес Яшка. — И не зыркай ты на него так, я бы вообще посоветовал тебе с ним не связываться.
— Это еще почему? — удивился Владимир.
— Шаман он татарский. Его все наши побаиваются, и даже сам майор опасается.
— Колдует что ли?! — усмехнулся Владимир. — Не верю я в колдовство.
— Веришь, не веришь, — пробурчал Яшка, понизив голос. — Но были у нас случаи: обидит кто его, и на другой день с ним несчастье происходит, то ногу кто на работе повредит, кто в горячке сляжет, а кто и под палки от начальства попадет, так что в проклятия его многие верят и связываться с ним опасаются.
— Брехня это! — сказал Владимир.
— Кто знает, — хмыкнул Мартин, поглядывая на старика.
— Уж не говори мне, что и ты веришь в шаманские проклятья? — удивился Волков.
— Ну, насчет шаманских не знаю, — произнес Мартин. — Но знавал я цыган, так те сущими колдунами были, они наперед все мои мысли знали, да и судьбу так предсказывали, что грех не поверить.
— Небось, они не предсказывали тебе, что ты в сибирский острог попадешь?! — усмехнулся Владимир.
— Нет, — покачал головой Мартин. — Этого не говорили. Зато они смерть мою предсказали. Сказали, что погибну я в чужой стране со шпагой в руке в неравном бою на руках у друга.
