— Ладно, не бери в голову. Возможно, мне только показалось.
Мартин пригладил усы, внимательно посмотрел на молодого дворянина, после чего вдруг хмыкнул и, улыбнувшись, сказал:
— Хорошо. Давай лучше обыщем нашего усопшего, может быть, и еще что интересно обнаружим. — Затем он посмотрел на очертания тела, погребенного под пылью веков и перекрестился. — Успокой Santa María[36] его душу! И если ты сейчас смотришь на нас, то отвернись ненадолго, ибо я собираюсь осквернить место последнего упокоения этого воина.
И Мартин де Вилья, со всей запечатленной на его лице набожностью, еще три раза перекрестился после чего, как ни в чем не бывало, принялся очищать тело.
— Не думал, что ты такой религиозный, — усмехнулся Волков.
— А как же иначе, — отозвался испанец. — С такой жизнью, как у меня, под старость лет начинаешь задумываться о том, что может ждать тебя после.
— Ну, ты вроде не так уж и стар. К тому же неплохо сохранился для своих шести десятков.
— Эй! — возмутился испанец. — Мне всего пятьдесят один! Но жизнь все равно штука короткая, а потому начинаешь задумываться о прожитых днях, совершенных прегрешениях и… Так, посвети лучше сюда!
Владимир повиновался и, придвинув факел ближе, увидев работу, проделанную Мартином. Испанец очистил верхнюю часть туловища усопшего, и перед друзьями предстал скелет, закованный в проржавевшие, а кое-где уже изъеденные коррозией, латы. Никакой другой одежды на мертвом не оказалось, видимо та истлела за века. Шлем, скорее всего, был тоже потерян и когда-то белый, а ныне грязный череп с отвисшей челюстью, будто с укоризной взирал на надругателей своей могилы. Но это не остановило Волкова, и он еще ближе придвинул факел; Мартин же провел по нагруднику рукой, смахивая последние следы грязи, и перед друзьями предстали смутные очертания креста.
— Я узнаю этот символ! — вдруг воскликнул Владимир.
— Да? И что же это?
— Это знак ордена европейских рыцарей — Тамплиеров. Когда я жил во Франции, то немного изучал их историю.
— Ха, а я думал, что ты только и умеешь, что прогуливать отцовское состояние и ухлестывать за юными красотками, — хохотнул испанец.
— Как видишь, я занимался не только этим.
— Это не важно, — отмахнулся Мартин. — Так или иначе, но я тоже знаю о храмовниках. Это именно из-за них пятница тринадцатого считается дурным днем. Но гораздо важнее, что именно им понадобилось в этих местах?! Я слышал, что эти рыцари обладали невероятными тайнами и сокровищами, так что, возможно, он искал здесь что-то ценное! Надо получше его обыскать!
И испанец принялся бесцеремонно снимать со скелета латы, отчего кости того захрустели.
— Это все мифы и легенды, — сказал Владимир. — А все их богатства были или завоеваны в крестовых походах или получены с помощью коммерческих талантов… знаешь, они ведь первыми создали банковскую систему…
— Чего? — не поворачивая головы, отозвался Мартин.
— Да так, ничего, — хмыкнул Владимир. — Но вот в одном ты прав: то, что этот храмовник оказался в Сибири, весьма занятно… Хотя, возможно, все куда прозаичней, и тамплиеры просто искали новые земли. Может быть, они хотели создать здесь свое царство или огнем и мечом принести в эти земли христианство. Кто их знает?!
— Лучше бы не бубнил, о том, чего сам не знаешь, а помог мне, — фыркнул Мартин, после чего, наконец, снял со скелета верхний доспех и, откинув его в сторону, произнес:
— А вот это уже интересно!
— Что?.. Что ты там нашел? — тут же оживился Владимир, ближе придвигая факел.
Испанец показал ему небольшой кожаный тубус и какой-то сверток.
— Удивительно, и как это они не истлели за века? — сказал Владимир. — Что там?
— Сейчас посмотрим, — произнес Мартин и принялся разворачивать сверток из шкуры неизвестного животного, скорее всего свиньи или лошади, но довершить начатое он так и не успел, поскольку Яшка, все еще находящийся в одиночестве наверху, наконец, напомнил о себе:
— Э-э-эй! Ну, скоро вы уже там?
Друзья повернулись к Яшкиной физиономии, показавшейся из дырки в своде пещеры, и вперили в него две явно недовольные пары глаз.
— Нет! — крикнул ему Мартин. — У нас тут появились кое-какие дела.
— Какие там могут быть дела?! — возмутился беглый каторжник. — Мы просто зря теряем время. Нам надо, как можно быстрее оказаться в деревне, а то скоро уже начнет темнеть, а я не хочу ночевать в лесу!
— И не надо, — прокричал испанец. — Заночуем здесь — в пещере!
— Что? Что ты несешь, глупый испанец?!
— Ни "что", а что надо! — прорычал Мартин. — Так что, мой amigo Яшка, наломай лучше дров и спускайся к нам.
— Это еще зачем?
— Потому, что мы нашли здесь возможно кое-что ценное, болван! — крикнул Владимир.
— А-а! Ценное?! — тут же оживился Яшка. — Так я в доле! Что ж вы раньше-то молчали? Я, ща, мигом!
И с этими словами каторжник скрылся. А друзья, наконец, смогли вернуться к свертку.
Владимир затаил дыхание. Испанец откинул последнюю часть шкурки, и перед друзьями предстало то, что было запрятано внутрь.
— !Hostia!..[37] Книга?! — выпучив от досады глаза, с возмущением крякнул Мартин. — …Я ожидал большего…
