— Люди не падают в обморок без причины, — сказал я ей. — Может, дело в чьих-то словах?
— Нет-нет. Я в полном порядке.
— Тогда в еде? — продолжал я.
— Нет, — улыбнулась она мне. — Ты чересчур доктор, Сэм.
— Ладно, — вздохнул я. — Но обещай мне, что немедленно позвонишь, если почувствуешь любую боль или сонливость. Я приду немедленно.
— Хорошо, но я знаю, что всё будет в порядке.
Когда мы уходили, я не удержался и ещё раз взял в руки кувшин. — Интересно, не успела ли ещё вода превратиться в вино, — но нет, там всё ещё была вода.
Рита вывела нас и заперла дверь на замок: очевидно, она решила больше не выходить на улицу до конца дня, вполне разумнее решение. Лёгкий снег из крупных хлопьев несколько усилился.
— Как считаешь? — спросила Мэри, когда мы садились в мой «Бьюик». — С ней всё будет хорошо?
— Я на это надеюсь. Она выглядит лучше.
Послеполуденный обход занял меньше времени, чем я планировал, и Мэри уговорила меня подбросить её до дома, который она снимала неподалёку от больницы. Наблюдая, как она поднимается по ступенькам к своему крыльцу, я заметил её стройные ноги, обычно скрытые белым халатом и чулками. Мэри была со мной четыре года, и я ни разу не пожалел о выборе.
Подъезжая к своему дому, я увидел неожиданного гостя. Внушительный Джейсон Сенник восседал в своём грузовике, не обращая внимания на засыпающий автомобиль снег. Сначала я подумал, что он прибыл за какого-нибудь рода медицинской помощью, только вот моим пациентом он не был.
— Добрый вечер, Джейсон. Чем я могу быть полезен?
Будучи хорошим работником, он никогда не был успешен в риторике и светской беседе.
— Войти можно, док?
— Разумеется, — я провёл его в дом и предложил стул.
— Я сегодня немного разошёлся, издевался над преподобным отцом, просил молитву читать над этим кувшином.
— Я думаю, никто не обиделся, — уверил я его. — Все приняли это за невинную шутку, как и должно быть.
— Вы ведь не думаете, что из-за меня Рита так расстроилась, что даже отключилась?
— Нет, она упала в обморок лишь несколько минут спустя, когда моя медсестра Мэри упомянула, что для свадьбы не хватает жениха с невестой, — произнося эти слова, я вспомнил, как резко отлила краска от лица Риты, и задумался, могло ли что-то в этих словах вызвать такой эффект.
— Зачем я пришёл… это по поводу Элизы, жены преподобного Муни. Честное слово, док, эта женщина пытается меня соблазнить! Она в своём платье с вырезом показывает грудь при каждой возможности!
Я не мог не рассмеяться.
— Поверьте, Джейсон, вы не одиноки. Она обращается так со всеми мужчинами. Я даже не уверен, что у неё это выходит сознательно.
— Она вызывает у меня в голове такие мысли, что я боюсь рядом с ней находиться!
— Вам следует обратиться к своему священнику, не ко мне.
— Но мой священник — сам преподобный Муни!
— Вот как.
— Что, мне пойти сказать ему, что его жена соблазняет меня?
Факт, что этот мрачный и почти незнакомый мне человек пришёл со своей исповедью ко мне, совершенно огорошил меня. Наконец подобрав слова, я предложил:
— Постарайтесь просто не бывать в её компании, Джейсон. Я знаю, что вы всё равно пресекаетесь во время службы, когда она поёт в хоре, но вам не составит труда избегать её в остальное время. — Я пожал плечами. — Вот и всё, что я могу посоветовать.
— А нет какой-нибудь таблетки на этот счёт?
— Вам нужна не таблетка, а всего лишь немного силы воли.
Он не выглядел совершенно убеждённым, но согласился.
— Спасибо, что уделили мне время, док.
— Я надеюсь, что смог помочь. Звоните мне в любой момент.
После его ухода я немного задумался. Трудно было поверить, что его проблема могла быть настолько велика, чтобы немедленно броситься ко мне без предупреждения, но нам не суждено понять, что творится в чужой голове.
Минут двадцать спустя зазвонил телефон, и, подняв трубку, я услышал слабый голос, назвавший моё имя.
— Кто это? — спросил я.
— Это Рита Перкинс, Сэм. Я засыпаю. Я выпила… — её голос резко оборвался от удушья.
— Я уже еду!
Я мчался через город, не обращая внимания на снег, всё ещё покрывавший дорогу. Десять минут спустя я был у дома Риты. Прошло меньше часа с момента, когда ушли мы с Мэри, и на свежем снегу не было никаких следов. Я позвонил в дверь, но никто не ответил. Я потянул за ручку, но дверь, естественно, была заперта изнутри. Я заметил свет, выбивающийся с кухни в задней части дома, и обошёл здание, ступая по нетронутому снегу. Эта дверь тоже была заперта, но хотя бы я смог разглядеть кухню. На столе стояли телефон и — в самой середине — пустой стеклянный стакан. Возле стакана был водружён глиняный кувшин, привезённый Холлами из Каны.
На полу возле стула лежало тело Риты.