— Странно, почему ты не знаешь.
Тамара высвободила свою руку. Тепло Андрея быстро остыло на ее руке, и она поспешила взять ещё тёплую кружку, чтобы вновь согреться.
— Сама не понимаю, как это могло пройти мимо меня. Я видела, конечно, что он работал над чем-то, очень ответственно относился к своей деятельности, даже с трепетом. И что мама ему помогала. Но что именно они делали, я не знаю.
— Ну, именно этой темой, которая сейчас так интересует мою мать, он занялся вплотную, видимо, тогда, когда ты уехала учиться. Поэтому все конкретные разговоры, из которых ты бы могла почерпнуть точную информацию, проходили без тебя, вот и всё.
— Наверное. И всё-таки?
— Он работал над лекарством, которое бы помогало бороться с различными формами онкологических заболеваний. Он ведь был не просто химиком…
— Да, я знаю — фармакологом.
— Именно, и добился огромных успехов. У него уже шли с кем-то переговоры об испытаниях и последующем запуске в производство. Всё осталось в его личной лаборатории.
— Ну да, в подвале.
— Да. Понятное дело, моя мама изучила уже все места, где могли бы остаться какие-то документы, образцы и прочее. Его рабочее место, круги общения. В общем, не нашла ничего. Понятное дело, что подвал заперт не зря. Нет и завещания. А это значит, что, скорее всего, твои родители специально его не писали, чтобы до получения тобой наследства прошло полгода. Это должно было оградить тебя от налетевших стервятников. Но кто ж знал, что тебя выдали замуж как раз за одного из них…
— Мама догадывалась. Ты же помнишь, как она не одобряла свадьбу.
— Это да. Материнское сердце… Ладно, Тома, надо мне ехать. Светает уже.
— Ладно, давай.
— Я уверен, что правильно сделал, рассказав тебе. На душе гораздо легче стало.
Тамара вышла проводить гостя. Тот выгнал машину за ворота и вышел из неё, чтобы попрощаться.
— Ты прости меня, Тома. Он взял её за плечи.
— Я попробую…
— Если что, звони.
— Спасибо…
— На самом деле было бы здорово, если бы мы с тобой могли остаться друзьями.
— С намерениями Елены Геннадьевны это вряд ли возможно.
— Ну, может быть, всё-таки получится…
Он по-дружески обнял Тамару, а она не смогла сдержать слёз и разрыдалась, уткнувшись в его плечо. Сейчас, когда ему уже не нужно было играть роль и изображать любящего мужа, он проникся к ней теплом и состраданием. Понял, что сейчас нужно просто обнять и помолчать. Когда она успокоилась, он провёл рукой по её волосам и сказал:
— Давай я буду держать тебя в курсе, если мама там чего задумает, хорошо? Как что получится узнать, я сообщу. И ты не стесняйся звонить, писать, ладно?
— Ага.
— И про конверты сообщи, если появятся снова. Мне почему-то кажется, что они будут ещё. В общем, не отчаивайся. Я виноват перед тобой и теперь готов помогать. Если ты, конечно, сможешь мою помощь принять.
— Не знаю, — шмыгнула Тамара, вытирая глаза.
— Понимаю. Ой, кстати, как у тебя с работой, с деньгами?
— Нормально всё. Меня оставили на прежней работе, просто теперь удалённо. Пошли навстречу.
— О, здорово! Конечно, ты ценный сотрудник!
— Наверное.
— Ну ладно, поехал я. До связи, Тома!
Андрей поцеловал бывшую жену в лоб, сел в машину и дал по газам. А она осталась стоять и смотреть на дорогу. Странные чувства охватили её. Ещё недавно она сильно любила этого человека. Или думала, что любила. Теперь пришло понимание, зачем он так рьяно влюблял её в себя, навязывал переезд к нему домой, почему он и его мама так торопились со свадьбой. И ещё совсем недавно она возненавидела его за измену. А теперь он говорит, что является другом. Приехал под покровом ночи, чтобы признаться, в чём он, действительно, виноват, всё рассказать и предостеречь. Но она не знала, насколько можно ему доверять. И можно ли вообще. Наконец она очнулась от своих мыслей, осмотрелась и съёжилась. Всё вокруг было укутано утренним туманом, смотрелось невероятно красиво, загадочно, но холодно. Плакать в тёплое плечо было приятнее, чем в промозглую пустоту. Она вытерла слёзы и вошла во двор, присела на крыльцо и снова задумалась. Вдруг снаружи послышались чьи-то шаги.
«Наверное, это тот, кто приносит конверты! Мой персональный почтальон! Надо подождать, пока отойдёт, и выйти. Вдруг удастся заметить, кто это», — решила Тамара. Резко выскакивать она побоялась. Мало ли что этот кто-то может сделать от неожиданности. Вообще пока непонятно, кто это. Лучше действовать обдуманно и осторожно. Подождав какое-то время, Тамара подкралась к калитке и прислушалась. Вроде бы никого снаружи уже не было. Как испарился. Стараясь действовать как можно тише, она выглянула за ограду. Конверта не было, зато у забора лежал букет полевых цветов, на которых блестела роса. Тамара подобрала ароматную охапку и застыла в недоумении.
— Кто же мог оставить? Ну, наверняка не Андрей. Я же видела, как он уехал. Или кто-то вместо писем теперь будет приносить цветы? Это что, новый план Елены Геннадьевны?
