— Тома, ну конечно нет! — усмехнулся Андрей. — Наняла кого-нибудь местного, да и всё. Наверное, она не поскупилась, денег дала ради такого дела. Пригрела кого-то, она умеет находить падких на деньги.
— Себе подобных?
— Ну да.
— Неужели за подбрасывание писем она могла много заплатить?
— Скажу так. Скорее всего, она отыскала не просто исполнителя, а единомышленника, который будет помогать ей идти к намеченной цели. Ей нужен тот, кто всё здесь знает и может не только письмецо в калитку засунуть, но и ещё что-нибудь делать для неё. Правая рука, так сказать, а ещё глаза и уши.
— Ты знаешь, я, кажется, догадываюсь, кто бы это мог быть.
— Кто?
— Письма появлялись как по графику, с периодичностью два дня через два. Будто кто-то их подсовывал по пути на свою работу. А тут как раз одна дама, которая работала в больнице регистратором с таким графиком, на днях бросила мужа и исполнила свою давнюю мечту о переезде в город.
— Слушай, очень похоже…
— Как думаешь, если это она носила эти послания, с её отъездом закончится появление конвертов у меня в заборе?
— Не факт. Моя мама могла договориться с ней на какое-нибудь долгосрочное сотрудничество для всяких гадостей, а письма может продолжать носить кто-нибудь ещё, уже за какую-нибудь мелкую плату.
— Что-то мне не по себе.
— Подвал открывала?
— Нет, там дикий замок, код от него я не нашла нигде. Хотела слесаря нанять и вскрыть, но потом главврач захотел купить дом. Но ведь его желание, скорее всего, связано с тем, что спрятано внизу, поэтому я передумала.
— Правильно, не вскрывай, пусть лучше всё там остаётся под замком.
— А почему ты вдруг встал на мою сторону и решил всё это рассказать?
— Ну, деньги и слава — это всё, конечно, хорошо. Но одно дело, когда ты можешь обеспечить себя, свою семью, делать с их помощью что-то полезное. Но когда они становятся средством, способствующим причинению вреда, когда из-за погони за ними кто-то страдает, это неправильно, я просто так больше не могу. Ты хороший человек, а я и моя семья и так уже причинили тебе достаточно боли. Вот за это я могу искренне извиняться, а не за измену. Тома, прости, если сможешь!
— Смогу ли, не знаю, но обещаю попробовать. Спасибо, что рассказал.
— Только не говори ей, что я приезжал.
— Елене Геннадьевне?
— Ну да.
— Хорошо, не скажу. А что мне теперь делать-то? Если за этот дом будут сейчас бороться две, так сказать, влиятельных стороны, то они раздавят меня просто!
— Да, будут бодаться. Причём не только с тобой, но и друг с другом, скорее всего. Слушай, а ты можешь пока куда-нибудь уехать?
— Мне некуда ехать, ты же знаешь. Да и если я уеду, то в дом можно будет залезть, вскрыть этот подвал и спокойно унести всё, что угодно.
— Не всё так просто. Мама не рискнёт идти на чистый криминал. Так она ничего не добьётся, наоборот, потеряет авторитет и вообще может лишиться всего. Ей надо репутацией своей дорожить. Поэтому она всегда действует более тонко, хитро, чтобы всё было законно. Наш с тобой развод ей сильно помешал, она злая на меня такая… не знаю, что будет дальше, не знаю, что она сможет придумать. Ставь дом на сигнализацию всё равно, да и пожить всё же лучше где-нибудь в другом месте, мало ли. Ещё и главврач какой-то. Чёрт его знает, на что он способен. Ты же ему тоже с покупкой дома откажешь? Или уже?
— Я ему сказала, что подумаю, но это только потому, что… растерялась. Конечно, не буду я ему ничего продавать.
— У Таньки поживи недельку. Вряд ли в дом в твоё отсутствие кто-то вламываться будет, мне кажется. Это же потом расследование, привлечение лишнего внимания и всё такое. Если ты будешь здесь, то на тебя можно будет влиять: давить, запугивать, шантажировать, принуждать. А если ты вдруг уедешь, то это станет ещё одной неожиданностью, которая поможет выиграть немного времени. Не знаю, наверняка можно будет придумать, как действовать дальше. Давай я сниму тебе квартиру пока.
— Тогда твоя мама сразу узнает об этом и просто съест меня! Если честно, я вообще пока не понимаю, что делать!
— Главное, что я успел тебе это всё рассказать, а кто предупреждён — тот вооружён. Мама тебе будет звонить с предложением о покупке твоего дома. Это я точно знаю.
— Спасибо, Андрей, за честность.
— Тома, ты хорошая, правда. И обязательно найдёшь мужчину, с которым у тебя всё сложится.
— Надеюсь. Странно это от тебя слышать.
Андрей снова взял Тамару за руку. Её сразу бросило в жар. Знакомое тепло, но такие странные чувства. Разочарование, боль, обида. Их так просто из сердца не вытрясешь. Но на этот раз вырываться она не стала. Бывший муж с сожалением смотрел ей прямо в глаза, видимо, действительно раскаивался.
— А наш брак, значит, с самого начала был фикцией, говоришь?
— Да, Тома, извини. Раньше я не понимал, к чему это может привести. Но больше я так не могу. Отец не одобряет маминого напора, не поддерживает в интригах. Он тоже считает, что её понесло куда-то не туда. Но в остальном он вместе с ней всё равно. Они много лет ведут общее дело, ты знаешь. Как-то это всё далеко зашло.
— Андрей…
— А?
— А ты знаешь, что именно спрятал папа в подвале?
