Мальчишка кого-то высматривал. И вскоре стало ясно кого. Завидев незадачливого садовода, он выбрался из прохода и, не теряя времени, подскочил к Джасперу, что-то сказал ему.
Племянник доктора Доу обернулся и поздоровался; при этом, по всей видимости, не преминул пожаловаться на злющего тирана-дядюшку.
Незнакомый мальчишка что-то быстро-быстро залепетал, до Полли донеслись лишь обрывки его тонкого птичьего голоска. Приятель Джаспера был явно чем-то сильно взволнован: он размахивал руками и пытался изобразить нечто то ли жуткое, то ли зловещее, то ли все это одновременно.
Джаспер — уж кто бы сомневался! — слушал его с интересом и только лишь кивал да едва успевал вставлять в речь мальчишки в вельветовой кепке уточняющие вопросы. Что-то затевалось…
Будто почувствовав на себе взгляд Полли, Джаспер поднял голову и уставился на нее. А затем улыбнулся, приставил палец к губам и, сорвав с рук садовые перчатки, зашвырнул их прямо в куст. После чего вместе с приятелем бросился прочь, профессионально наплевав как на свои домашние обязанности, так и на обещание не встревать больше ни в какие подозрительные тайны, данное дядюшке при свидетелях в лице Полли, миссис Трикк, мистера Дилби и пчелы Клары.
Что ж, кое в чем доктор был прав: Джасперу, чтобы сбежать, окно не требовалось.
Занудный бубнеж Натаниэля Доу о лекарствах и их свойствах вдруг стих, и это вернуло ее из «мусорного» прохода за окном обратно в комнату.
— В том, что произошло, нет вашей вины, — сказал он неожиданно.
Полли промолчала: что этот человек может знать о чувстве вины?! Искренне убежденный в собственной правоте, в том, что никогда не ошибается, непоколебимый и выстроивший свое существование внутри кокона из принципов, как улитка под раковиной. Под эту раковину нет хода никаким сомнениям — не то что вине. Если бы она перешла на его язык, то сказала бы нечто вроде: «Вы не имеете права утверждать подобное, поскольку вам незнакомо то, о чем вы пытаетесь рассуждать». Ровно так же как слепой никогда не сможет понять переживания зрячего от какого-либо зрелища, так и Натаниэль Френсис Доу попросту не способен понять человека, испытывающего сожаления.
Разумеется, она не стала озвучивать свои мысли. И вместо этого сказала глухим тихим голосом:
— За то короткое время, что я здесь гощу, я дважды попала в одну и ту же ситуацию, доктор. — Он промолчал, ожидая продолжения, и она уточнила: — Стала жертвой похищения. В Льотомне есть выражение «дамочка в беде». Я могу пояснить, что оно значит, но думаю, вы и так понимаете. Так вот. Я больше не буду такой дамочкой. Я сделаю все, чтобы то, что случилось со мной, никогда и ни за что не повторилось.
Доктор одобрительно кивнул, посчитав, что мисс Полли Уиннифред Трикк решила в будущем быть более осмотрительной и не участвовать в различных сомнительных делах. В его понимании, это было крайне здравое, взвешенное и достойное решение.
— Миссис Трикк все здесь приготовит для вас, — сказал доктор Доу.
Он развернулся, чтобы уйти, и, уже переступая порог, вдруг поймал себя на мысли, что, кажется, понял ее неверно. Но тут же отринул эту странную мысль: в словах Полли Трикк не было и намека на двусмысленность.
Что ж, в этом он был прав. И неправ одновременно.
Полли покачала головой и уставилась на унылые крыши домов, флюгеры, птичники и дымоходы, проглядывающие над стеной «мусорного» прохода.
— Не позволю этому городу пережевать меня… — прошептала она. — Не позволю…
В дверь постучали.
— Меня здесь нет… — сказала Полли.
Она сидела на стуле у окна и безучастно глядела на крыши домов. Шел дождь. Уже неделю…
Дверь открылась, и в комнату вошел доктор Доу.
Полли даже не шевельнулась. Не отрывая взгляда от окна, она спросила:
— Кого убили на этот раз?
Доктор удивился:
— Я? Пока никого.
— Тогда кто кого убил?
— Вообще никто никого не убивал.
— Тогда что случилось?
Доктор поморщился. Полли Трикк сильно изменилась за последнее время, даже ее извечная раздражающе ироничная манера говорить стала другой: теперь племянница экономки выдавала лишь преисполненные мрачных подтекстов резкие рваные фразы. Так мог бы говорить старый могильщик.
И хоть доктора прежде всегда выводила из себя легкомысленная, сугубо льотомнская Полли Трикк, нынешняя, габенская, ее версия ему не нравилась намного больше. Со стороны могло показаться, будто он считает, что в этом доме есть место лишь для одной мрачной тени — его собственной, и он злится, чувствуя, что кто-то потихоньку крадет его мрачность, но это было не так. Хотя бы потому, что доктор Доу из переулка Трокар не являлся опереточным злодеем.
— Мисс Полли, миссис Трикк просила передать, что она готовит ваше любимое рагу из кролика с кленовыми листьями.
Сказав это, доктор снова поморщился: он не понимал, как можно есть листья. (Против кроликов он ничего не имел, несмотря даже на то, что они едят листья.)
— Она надеется, что это вас взбодрит.
— Взбодрит?
— Может, поднимет вам настроение…
— У меня замечательное настроение.
