– Это полный абсурд! – запротестовал генерал. – Мы все были во власти Монталабера. Если б мы объединились против него, то стали бы зависеть друг от друга!
Форестье медленно кивнул.
– Я верю вам, Адриан, и я тоже пришел к такому выводу, генерал. Никто не мог знать, чьи тайны расследовал граф, и такое сложное убийство нельзя было спланировать на ходу, в последнюю минуту. Поэтому я вернулся к версии об убийце-одиночке.
– Возвращаемся к тому, с чего начали… – вздохнула мадам Лафарг. – Мы сделали круг, комиссар. Так когда же вы дадите нам ключ к разгадке?
– Уже скоро, мадам. Рене…
Он кивнул старому другу. Инспектор Кожоль принес бумажный пакет и достал из него внушительный револьвер с коричневой рукояткой, который и продемонстрировал всем желающим.
– Вот орудие убийства!
Подозреваемые ошеломленно застыли.
– Я обнаружил его вчера вечером, – объявил Форестье. – Вместо того чтобы в очередной раз обыскать дом, я поставил себя на место убийцы. И вдруг подумал: «Что может быть лучше, чем спрятать оружие, оставив его на виду?»
– Что вы хотите этим сказать? – спросила мадам Лафарг. – Где вы его нашли?
– В витрине библиотеки, где граф выставил свое коллекционное оружие.
– Вы шутите?
– Ни в коем случае. Убийца положил наган среди старинных пистолетов и револьверов. Один револьвер среди других заметен не более чем книга на полке. К сожалению, на нем нет ни одного отпечатка пальцев.
Генерал резко выпрямился в кресле.
– Комиссар, я не сомневаюсь, что вы говорите правду, но в ночь убийства преступник никак не мог оказаться в библиотеке: мы все время были вместе, и нас обыскали.
– О, я и не говорил, что оружие было там в ночь убийства. Убийца перенес туда оружие позже – вероятно, ночью, хотя вам и было запрещено покидать комнаты.
– Зачем идти на такой абсурдный риск?
– Именно этот вопрос я задал себе, и ответ на него только один: убийца знал, что, если оружие будет найдено в первом тайнике, его разоблачат.
Форестье отпил воды из стакана и продолжил в мертвой тишине:
– Давайте восстановим ход событий. У убийцы действительно был сообщник, но не в доме, и я даже не уверен, что он знал о готовящемся преступлении. Сообщник был в Париже, в телефонной будке на площади Одеон, откуда в десять часов вечера позвонил в «Три вяза». Звонок был одновременно и сигналом к началу действия, и непременным условием для осуществления задуманного, ведь графа нужно было заманить в кабинет. Перед самым телефонным звонком прерывается игра в карты. Как только гости расходятся, убийца входит в кабинет. Он убивает графа и бросает браунинг на ковер, не забывая о носовом платке – избавиться от пары перчаток ему было бы трудно. Он с самого начала знал, что не сможет выйти через дверь, потому что все услышат выстрел и переполошатся. Поэтому убийца выбирает одно из окон – это единственный путь. Он тщательно закрывает оконные створки, но, вполне очевидно, не может задвинуть шпингалет. Потом он прячет револьвер в парке, входит в дом через черный ход, чтобы ни с кем не столкнуться, а дальше спешит по коридору, к остальным, столпившимся у кабинета. Дверь не открывается, несмотря на все наши старания. Тогда убийца предлагает залезть в окно… «Это срочно! Комиссар, окна… Это единственный выход».
Все взгляды устремились на журналиста, который со спокойной улыбкой доставал портсигар из внутреннего кармана твидового пиджака.
– Неважно звучит, комиссар. Голос у меня намного ниже, и я никогда не впадаю в панику. Так что же, это я убийца?
– Да, Адриан. Мне больно произносить эти слова, но именно вы убили графа.
Моро взял сигарету и постучал ею о металлический футляр. Его улыбка постепенно превратилась в горькую усмешку, но самообладания он не потерял.
– Я бы не отказался услышать продолжение вашей истории. Меня всегда восхищали дедуктивные рассуждения полицейских.
Форестье укоризненно покачал головой.
