Следующий круг генерал начал с треф. Судя по скользнувшей по его губам улыбке, карты ему достались превосходные. Взятка следовала за взяткой, и все в пользу команды генерала и журналиста. В какой-то момент Моро встал, чтобы помешать поленья в очаге. Вскоре Форестье сделал то же самое и налил себе выпить – поднос с бокалами и напитками оставили на журнальном столике.
Гранже наконец удалось одержать убедительную победу, и он удовлетворенно хмыкнул.
– Я же сказал, что не сдамся!
Пока Форестье тасовал карты, генерал воспользовался возможностью закурить сигару и перекинуться парой слов с графом.
На этот раз козырную карту взял Моро, что, похоже, привело Гранже в восторг. Однако игра прошла гораздо сложнее, так как у журналиста на руках оказалась посредственная комбинация.
– Пожалуй, я тоже налью себе выпить, – объявила Катрин Лафарг. Она подошла к дивану и взяла со столика графин с виски.
– Моро, чего ради вы пошли с пик при таких картах? – раздраженно поинтересовался генерал.
– Иногда стоит рискнуть.
– Риск… Да здесь скорее безрассудство! – Генерал обернулся и затянулся сигарой. – Ив, как жаль, что вы не сели с нами играть… В паре с вами мы точно повеселились бы.
Мадам Лафарг покачала головой.
– Он вас не слышит. Кажется, граф задремал.
– Что ж, две партии в вашу пользу, комиссар. Готовы к новому раунду?
– А давайте сыграем в вист? – предложил Моро. – В вист я играю куда лучше. Возможно, у вас будет меньше поводов для жалоб…
– Что ж, давайте проголосуем. Мадам Лафарг? Белот или вист?
Едва задав этот вопрос, генерал заметил, как изменились взгляды игроков, сидящих напротив него. Они смотрели на камин, и генерал развернулся в кресле.
– Что происходит?
Катрин Лафарг склонилась над графом, на ее лице застыло ошеломленное выражение. Она энергично трясла Монталабера за плечо.
– Мне кажется… Кажется, он мертв, – проговорила она дрожащим голосом.
Игроки за столом притворились изумленными. Комиссар и журналист поднялись.
– Что значит «мертв»? – властно спросил Гранже.
Но Катрин, дрожа от ужаса, уже не притворялась. Она продолжала трясти Ива де Монталабера.
– Нет, вы не понимаете! Он… в самом деле мертв.
Было уже далеко за полночь, когда майор Марианна Бельво из руанского отделения полиции припарковала свой «Рено» перед «Домом трех вязов», где уже стояли несколько машин, среди которых были два фургона группы криминалистов. Видневшиеся в кустах ночные прожектора заливали фасад дома теплым светом. «Приятное местечко», – подумала майор Бельво, выключая двигатель.
Марианна оказалась в «Трех вязах» совершенно случайно. Гнусный ковид еще не оставил людей в покое, хоть пресса уже успела найти новые темы для обсуждений. Неделю назад половина группы комиссара Балитрана, в которой майор была второй после начальника, сдала положительные анализы. Ну а потом – карантин и все как положено… Марианна уже несколько дней вышагивала по квартире словно лев в клетке. Работа на дому – дело непростое, особенно для полицейского из отдела убийств. Формально ее карантин еще не закончился, но, получив отрицательный результат теста, она убедительно попросила комиссара Балитрана положить конец ее мучениям. Учитывая нехватку персонала, он не привередничал: «Если что-то появится, я вызову тебя к понедельнику…» И когда она задремала перед телевизором, начальник ей позвонил. Убийство. Всего в нескольких километрах от Руана. Группа уже в пути.
Оглядев себя в зеркале заднего вида, Марианна схватила термос, чтобы глотнуть напоследок теплого кофе, и чуть не поперхнулась. Темная жидкость капнула на безупречно белую блузку.
– Черт! Только этого не хватало…
Она достала из бардачка горсть салфеток. Разозлившись, протянула руку к заднему сиденью. Среди пустых упаковок от яблочного пюре, использованных хирургических масок и прочего хлама ей попалось старое худи. Она поднесла его к носу и понюхала: не первой свежести, но сойдет. Марианна вышла из машины.
Каждый раз на новом месте преступления ее накрывала волна адреналина. Вид жертвы и состояние тела, первая встреча со свидетелями, версии, которые начинали вырисовываться в извилинах мозга… это и была самая захватывающая часть ее работы. Неважно, устала она или чувствовала себя слегка не в своей тарелке, – а Марианна в тот вечер была готова похвастаться и тем и другим, – не включиться в балет полицейских и криминалистов она не могла. Ее затягивало в огромный пузырь, вобравший в себя самые страшные ужасы, на которые способен человек.
