Прислонившись к письменному столу и отвернувшись к окну, сквозь которое в класс лился тусклый свет, я слушал, как студенты читают мне чепуху, которую сочинили в своих тесных комнатах общежития. Потрясающее ощущение. Никогда прежде я не сталкивался с таким отсутствием таланта. Почему я решил продолжать? Возможно, хотел зациклиться на своих неудачах, встав плечом к плечу с другими бездарными начинающими писателями, которые, как и я, никогда не добьются успеха. Несомненно лишь одно: никаких чудес от этой мастерской бездарностей я не ждал.
Однако в середине учебного года, холодным зимним утром, чудо произошло. Я до сих пор не понимаю, что побудило Фабьена Лертилуа записаться на наш семинар. Худощавый, в маленьких круглых очках, в коротком пальто с капюшоном, которое было ему велико, этот девятнадцатилетний юноша смотрел на мир с постоянной тревогой. В классе он выбрал место в дальнем конце длинного, изогнутого подковой стола.
В первый раз Фабьен довольствовался тем, что слушал одноклассников, не участвуя в обмене мнениями, который мог показаться новичку странным. «Больше мы его не увидим», – подумал я. Однако он вернулся на следующей неделе. Не знаю, чем этот молодой человек меня так заинтриговал. По моей настоятельной просьбе он согласился поучаствовать в обсуждении. Его голос звучал хрипло, а речь – очень нерешительно.
Не могу описать, что со мной произошло, когда он дочитал свой рассказ. Наверное, я побледнел. К счастью, студенты, как обычно, застыли в равнодушном оцепенении и ничего не заметили. Я не верил своим ушам. Рассказ Фабьена был не хорошим и даже не отличным, он был великолепным. Текст звучал ярко, точно, ликующе; история была удивительной и без привычных клише. В порыве зависти я было предположил, что он украл идею рассказа у какого-нибудь великого автора, но ограничения, которые я сам и ввел, исключали такую возможность. Ошеломленно глядя на него, я довольствовался тем, что вежливо поздравил студента с тем, что несправедливо назвал «первым наброском». Фабьен не возразил, и я понял, что он даже не подозревает, насколько талантлив.
По окончании семинара я остановил его и спросил, написал ли он что-нибудь еще. Безмятежно глядя на меня, Фабьен сообщил, что у него есть дюжина рассказов и что он уже несколько месяцев пишет роман. Роман! У меня заколотилось сердце. Однако я посчитал, что расспрашивать подробнее будет неосмотрительно и вскользь предложил показать мне как-нибудь написанное. Я незаметно расспросил о новичке нескольких коллег. Фабьен Лертилуа был обычным студентом, особыми достижениями не блистал. Незаметный юноша, большинство профессоров даже не помнили его в лицо.
На следующей неделе, когда семинар закончился, Фабьен сам пришел ко мне в кабинет и протянул толстую клетчатую тетрадь.
– Это роман, о котором я вам рассказывал, – отстраненно проговорил он. – Его еще никто не читал. Я не знаю, как о нем судить…
– Мне понравились ваши рассказы, Фабьен. Если новый текст будет на том же уровне, это очень неплохо.
– Просто скажите мне ваше мнение, месье.
Не стоит и говорить, что, как только Фабьен вышел из комнаты, я набросился на тетрадь. Роман назывался «Обещание рая». Я предполагал, что увижу всего несколько глав, но под обложкой скромной тетради оказалось почти законченное произведение: сто сорок страниц, исписанных с обеих сторон, без единой поправки, словно слова вылились из него в едином порыве вдохновения.
Хотя стиль Фабьена оставался таким же мощным и точным, как и в рассказах, форма романа придала его таланту поразительную широту. Текст взволновал меня, тронул, опустошил. Только перевернув последнюю страницу, я понял, что наступили сумерки и в комнате почти стемнело. Университет, должно быть, уже опустел. Я не заметил, как пролетело время.
Долгие минуты я неподвижно сидел за столом в тисках всепоглощающей ревности…
– То есть ты утверждаешь, что можешь раскрыть это дело, просто читая интервью? Снимаю шляпу! Первый случай в истории криминалистики…
Жюльен Памар сделал глоток пива и с насмешливой улыбкой откинулся на спинку скамейки. Марианна нахмурилась. Она, конечно, не ожидала, что ее коллега впадет в экстаз, но это было уж слишком.
Марианна не хотела выставлять свою версию на суд коллег, не сверившись с мнением Памара, – так у них было заведено. Работая в одной команде, они привыкли поддерживать друг друга. Когда им нужно было обсудить важное дело, они устраивались не в популярном у полицейских баре напротив штаб-квартиры уголовной полиции, а в непритязательном местечке неподалеку от сада Отель-де-Виль в Руане.
Попросив официанта принести два пива, Марианна разложила на столе документы, которые распечатала на домашнем принтере. Она провела за компьютером две ночи.
– Это не просто интервью, здесь вся его жизнь. Я перерыла все, что смогла найти о Фабрисе Арто, и уверена, что это его рук дело.
– Ты понимаешь, что в реальной жизни такого не бывает?
