– Нет. Когда я с ним заговорила, он поспешил ее закрыть. У меня сложилось впечатление, что это было что-то вроде его тайного сада. Неделю спустя я столкнулась с Арто в коридоре; у него под мышкой было две или три книги, а с ними – та самая тетрадь.
– Вы уверены?
– Я узнала бы ее где угодно. Я уверена, что Фабьен отдал ему текст в надежде услышать мнение профессора о своем детище.
– Как вам кажется, это могла быть рукопись «Обещания рая»?
– Да. Это многое объяснило бы, вы не находите? Разумеется, я не могла написать об этом в блоге. У меня нет никаких доказательств, и я только наживу себе неприятностей. Фабьен исчез, и я думаю, что Арто украл его рукопись, а потом уничтожил.
Через месяц после разговора с Жюльеттой в библиотеке Фабьена Лертилуа нашли мертвым в комнате университетского общежития. Он лежал в душевой. И хотя мало кто мог сказать, что был знаком с Фабьеном, его смерть произвела огромное впечатление на студентов. Администрация сразу создала группу психологической поддержки. Стремясь загладить случившееся, университет начал административное расследование, чтобы выявить любые отклонения в общении, которые могли привести к трагедии. Полицейские быстро пришли к выводу, что это было самоубийство.
Но, возможно, у полиции на тот момент не было всей необходимой информации, чтобы правильно оценить ситуацию. Марианне совпадение казалось просто невероятным. Талантливый юноша написал роман, доверил рукопись Арто и вскоре умер, а примерно через год нудный профессор литературы стал одним из самых популярных писателей Парижа, опубликовав бестселлер. Как можно не видеть связи между этими событиями? И какова вероятность того, что некто причастен к двум весьма необычным смертям, а его не в чем упрекнуть?
Вернувшись в Руан, Марианна засела за полицейский компьютер. Она без труда нашла информацию о Фабьене Лертилуа, но его досье было очень коротким. Версия убийства в ходе расследования не рассматривалась. Либо коллеги схалтурили, либо юноша в самом деле покончил с собой.
Не зная, что думать, Марианна позвонила в Управление криминальной полиции в Экс-ан-Провансе. Ее соединяли то с одним, то с другим сотрудником и наконец предложили пообщаться с капитаном Паскье, который, будучи еще молодым лейтенантом, отправился в день трагедии по вызову в университетский городок.
– Почему вас интересует смерть этого парня?
Голос собеседника звучал холодно, словно лязг тюремной двери. Не всякий полицейский спешил помочь коллегам из другого региона.
– Просто проверяю, – бесстрастно ответила Марианна. – Идет расследование…
Мужчина громко дышал в трубку.
– Что конкретно вы хотите узнать?
Казалось бы, этот полицейский никак не мог быть связан со знаменитым Фабрисом Арто, поскольку он не имел никакого отношения к исчезновению Лертилуа, но Марианна предпочла не раскрывать карты:
– Мне интересно все, что вы можете рассказать о жертве и о самоубийстве.
– Рассказ будет коротким. Я помню этого студента, как же иначе… На факультете искусств такое случилось впервые. Когда я приехал, машина скорой помощи уже находилась на месте. Зрелище было не из приятных: кровь на полу, вымазана занавеска в душе… Парень порезал себе руки по локтевым сгибам. Похоже, разузнал, как надо… Он явно знал, что если перерезать вены на запястьях, есть шанс остаться в живых. А ему, судя по всему, очень хотелось поскорее отчалить в мир иной.
– Значит, у вас не возникло сомнений, что это было самоубийство?
– Ни малейших. Дверь комнаты была заперта изнутри.
– Кто ее открыл?
– Комендант общежития. Родители Лертилуа несколько дней не могли до него дозвониться и начали волноваться. Комендант долго стучал в дверь, но безрезультатно. Родители разрешили ему отпереть дверь.
– Разве ключ не торчал в замке?
– Нет, его нашли у кровати.
То есть если запасной ключ был у кого-то еще, он смог бы войти в комнату.
– Почему родители так беспокоились?
– У мальчика несколько лет были проблемы с психикой. Его лечили, назначали антидепрессанты… испробовали все, что можно. В прошлом он уже пытался покончить с собой. Родители сообщили, что в университетском городке ему стало лучше, но никто не застрахован от рецидива. Если они запаниковали, у них были на то причины.
– Вскрытие, полагаю, не проводили…
– Вскрытие? – удивился Паскье. – Зачем? Учитывая психологический портрет Лертилуа, было очевидно, что он все сделал сам. В любом случае коронер признал это самоубийством.
То есть не было ни вскрытия, ни токсикологической экспертизы… И ни малейшей возможности узнать, был ли Фабьен под действием наркотиков, как и Ив де Монталабер двадцать лет спустя.
– Его комнату обыскивали?
– Как всегда в таких случаях.
– И что обнаружили?
– Ничего особенного. Обычная комната в студенческом общежитии. Никаких наркотиков или чего-то запрещенного, если вы об этом.
