Не говоря ни слова, Марианна последовала за ним в кабинет, от пола до потолка заполненный книгами, но половину пространства занимала сделанная на заказ мебель с откидными ящиками и ячейками картотеки.
– Перед вами дело всей моей жизни, – с гордостью сообщил Дайан.
– Что здесь хранится?
– Рецензии на книги, которые я читал и анализировал… Я все сохранил.
Он открыл ящик шкафа, какой можно увидеть в кабинете нотариуса, достал лист бумаги и лукаво помахал им в воздухе.
– Я подготовился к вашему приходу. Честно говоря, вы меня заинтриговали. Вообще-то мы выписываем картотеку только на те книги, которые, скорее всего, будут одобрены к изданию, но я немного перестарался. Хотите прочитаю вам отрывок?
Марианна предпочла бы выхватить у него из рук драгоценный листок, но не посмела огорчить пожилого редактора:
– Я вся внимание.
– «Демонстративный и напыщенный стиль. Куда пытается завести нас автор этой лавиной психологических рассуждений, достойных “Кафе дю Коммерс”? Литературные отсылки и цитаты наводнили текст и накрыли его бессмысленным слоем педантизма, лишь подчеркивая посредственный уровень произведения. В нынешнем виде публикации не подлежит (
– Вы в самом деле дали ему такой совет?
– Иначе было нельзя. Никто не виноват в отсутствии у него таланта, но элементарная порядочность заключается в том, чтобы держать это при себе.
– Но о чем была эта книга?
– А, вы хотите узнать сюжет! – Он снова посмотрел на бумагу, уже без особого воодушевления. – «Краткое содержание. Многословные признания мужчины сорока лет, который без видимых мотивов намерен совершить убийство невиновного человека, чтобы, цитирую, “ощутить плотью и разумом головокружение от преступлений” и пойти по стопам великих преступников литературы. “Исповедь” – это история об одержимости, которая мучает рассказчика и толкает его на совершение поступка, приводящего его в ужас, но неумолимо его преследующего».
Дочитывая последние строки, Дайан встревоженно нахмурился. Возможно, как и Марианна, он кое-что понял. «Исповедь» – не просто роман. Это автобиография.
Оказавшись в списке подозреваемых и увидев свое имя в заголовках газет, я испытал ни с чем не сравнимое удовольствие. Даже на пике литературной славы мне не выпадало таких почестей: писатель, каким бы знаменитым он ни был, вряд ли может соперничать с рок-звездой или известным футболистом. Но убийца – совсем другое дело. Преступность всегда привлекала массы: люди, по природе трусливые, восхищаются при виде злодеяний, совершенных другими.
Меня допрашивали дважды. Первый раз – в ночь убийства – в библиотеке «Дома трех вязов», где я и сам выводил гостей на чистую воду, когда играл комиссара. В высшей степени интересно наблюдать, как вымысел воплощается в реальность! Преступление, без сомнения, стало лучшим моим творением: мне наконец-то удалось превзойти Фабьена, причем не словами, а превратив реальность в живое произведение искусства.
Второй допрос проходил в полицейском участке Руана. Несмотря на настойчивые советы адвоката, я уговорил его меня не сопровождать. Мне хотелось пройти это испытание в одиночку, потому что обращаться за помощью к посторонним было бы нечестно перед лицом моих новых противников. И все же я не забывал об осторожности, ведь излишняя самоуверенность грозила оказаться роковой.
Майор Бельво, которая вела допрос, вызвала у меня живейший интерес. Несмотря на грубоватую внешность, она обладала определенным шармом, и вполне вероятно, что при других обстоятельствах я попытался бы за ней приударить. На первый взгляд вопросы казались банальными, но я чувствовал, что моя писательская деятельность привлекла ее внимание не просто из любопытства и что она, возможно, думает связать мои произведения, бог знает как, со своим расследованием.
Если верить газетам, полиция зашла в тупик. Как я и ожидал, никаких вещественных доказательств не нашли, и я не опасался, что в моем прошлом раскопают что-то значимое. Кроме кражи рукописи, о которой никто не мог знать, мне совершенно не в чем было себя упрекнуть.
Самые страшные преступники часто оказываются весьма респектабельными людьми.
И все же в одном я рискнул – отправил полицейским анонимное письмо с намеком на «Пять поросят» Агаты Кристи. Вдруг накатило такое детское желание, да и почему бы не навести следователей на ложный след? Поскольку мотивов для убийства не было, пусть тратят время на их поиски…
