Алкоголь не помешал Клэр сохранить ясность мыслей. Она понимала, что происходит, что нужно дать отпор и бежать. Но также она понимала, что, услышав её крик, Чернышёв будет вынужден раскрыть себя и заступиться. Она приняла, возможно, самое верное на тот момент решение. Клэр не стала оказывать сопротивление, когда руки Жерара тяжело прошлись по её ключицам и талии. Она не могла поверить, что это происходит снова. Снова мужчина желает её немой взаимности.
Дюрок пытался касаться её губ в надежде выбить ответ, но, когда понял, что это невозможно, перешёл на шею. В это время его руки путались в подоле её платья. Клэр ощутила холодные жилистые касания на коленях. От страха из её груди вырвался крик. Она упёрлась в стол и, зажмурившись, стала инстинктивно препятствовать ему руками, пытаясь соорудить барьер. Он вздыхал, что-то бормотал на французском, но сейчас девушка перестала понимать этот язык.
Вдруг Клэр ощутила, как что-то её встряхнуло. Она не открыла глаза сразу, но тут же почувствовала, как стало легче дышать.
– Что вы себе позволяете?! – раздался угрожающий, возмущённый голос Дюрока. Клэр в то же мгновение открыла глаза и увидела, что он, развалившись, полулёжа сидит на полу. Перед ней стоял М. Он был напуган, рассержен. Это выдавали его глаза. Он смотрел на неё бережно, изучающе, не в состоянии что-либо сказать.
Клэр не смогла сдержать слёз. Осознание, что М. успел вовремя, до того, как произошло самое страшное, пришло не сразу. Прикрывая лицо руками, она в спешке покинула комнату.
Ничего не видя из-за слёз, застилающих взор, Клэр с трудом шла по затемнённому коридору. Первым делом она направилась в покои Франсуа для того, чтобы рассказать о случившемся. Пол то и дело уходил у неё из-под ног, но, даже несмотря на это, она быстро нашла нужную дверь. Остановившись напротив неё, Клэр услышала женские стоны, доносящиеся из комнаты. В другой раз, возможно, она была бы более деликатной, но не сейчас. Клэр резко дёрнула ручку и сделала шаг вперёд, остановившись на пороге.
Её губы раскрылись и еле заметно задрожали, тогда как стоны в комнате утихли. На кровати лежали два полуобнажённых тела. Франсуа ошарашенно смотрел на стоящую в дверях Клэр, застыв над женщиной. Этой женщиной была мадам Бинош.
– Вы?! – всхлипывая, произнесла Клэр, после чего ушла прочь так быстро, что Франсуа не смог даже оправдаться.
– Подожди! Я могу объяснить! – последнее, что она услышала от него в этот вечер.
Клэр шла быстрым, нервным шагом в свою спальню, не реагируя на встречные вопросы гостей относительно её опухшего, залитого слезами лица. Её переполняли чувства обиды и ненависти к Дюроку, Франсуа, Бинош, императору Александру. К Дюроку за то, что тот попытался её изнасиловать; к Франсуа, оставившему её одну, несмотря на обещания быть в этот вечер рядом; Бинош, которая всеми силами добивалась внимания чужого жениха; и Александру, заславшему её в чужую страну жить при дворе, где кругом враги.
У двери в свою комнату она заметила чёрную и так полюбившуюся ей фигуру. Удостоверившись в том, что это был М., она замедлилась и, утирая слёзы, подошла к нему.
– Я знаю, что не должен быть здесь… Но я не мог не удостовериться в том, что вам ничего больше не угрожает.
– Скажите, М., зачем вы это делаете? Я не поверю, что какая-то девчонка могла понадобиться императору Франции. Это так важно ему? – говорила она сбивчивым голосом. – Он так печётся о моём благополучии? Прошу вас не лгать мне!
– Нет.
– Объяснитесь! Почему?!
– Потому что это важно мне, – ответил он наконец после короткого молчания.
Клэр потеряла дар речи. Надеялась на это, но тем не менее ждала другого ответа. Она закусила губу и попыталась сдержать новый поток слёз. Тщетно. Солёные, они тут же устремились вниз и, скользя по щекам, упали на пол. Обессиленная, она уткнулась головой в грудь М. и прижалась крепче, как ребёнок. Он завёл её в покои и, усадив на кровать, распахнул шторы для света.
– Клэр?.. Расскажите мне, что произошло?
– Это я виновата! – жалобно созналась она.
– В чём ваша вина? Дюрок он… он успел вам навредить? – было слышно, что М. тяжело и крайне неприятно затрагивать эту тему.
– Сначала Франсуа… теперь Дюрок. Видимо, это моё наказание за гордость.
– Гордость? Разве за неё стоит наказывать?
– Вы не понимаете… Я была слишком горда, чтобы простить мужчину, которого любила. Теперь его нет в живых, и, быть может, по моей вине. Эта кровь на моих…
– Мадемуазель…
– От него у меня остался этот кулон. Он сказал, что это герб его рода. – Клэр вытащила из декольте зелёный клевер, подаренный Мишелем, и, как что-то сокровенное, осторожно пока-зала М.
– Клэр, довольно! Не время говорить об умерших. Вы, слава богу, пока ещё живы. Лучше расскажите, что вы делали в кабинете господина де Меневаля и почему герцог был там тоже?
– Я искала Франсуа. – Клэр закатила глаза и, приложив ладонь ко лбу, добавила: – Какая же я дура!
– Простите, вы искали вашего жениха в кабинете у секретаря императора? – недоверие возрастало в его голосе с каждым её неосторожным словом.
