С Мюратом сидела его жена и сестра Наполеона Каролина. Император наскоро оказал внимание каждому гостю, после чего разрешил приступать к трапезе. За громкими разговорами никто не слышал, как Франсуа сообщает Клэр о месте расположения кабинета барона де Меневаля. Он говорил это тихо. На ухо. Слишком близко к её лицу. Как любовник. Часто Клэр приходилось отвлекаться на тосты в её честь, но затем она снова погружалась в смысл того, что он объяснял. Она хорошо запомнила план прохода к незакрытому кабинету и наконец смогла немного отвлечься.
С каждым новым тостом вино в её бокале волшебным образом пополнялось, и к концу трапезы Клэр уже ощущала лёгкое опьянение.
– Мадам Бинош обещала мне вальс. Подожди несколько минут с моего ухода и ступай по тому маршруту, который мы обговорили.
– Почему с ней? – Клэр ревновала и совершенно не пыталась этого скрыть.
Франсуа ушёл, взяв под руку Изабель, и мгновенно эти двое стали незаметны.
Клэр осталась сидеть, выжидая необходимое время, ровно так, как ей велел Франсуа. Допивая очередной бокал вина, она чувствовала слабость и головокружение, которое постепенно усиливалось. Ей слишком полюбилось это ощущение.
На другом конце зала она увидела Дюрока. Он смотрел на неё, не сводя глаз. Клэр делала вид, что увлеклась разговором с господином, сидящим напротив.
– Мадемуазель?
От неожиданно прозвучавшего над её ухом голоса Клэр вздрогнула.
– Боже! Зачем же так подкрадываться, ваша светлость? – Она поднялась и демонстративно направилась в соседний зал.
– Мне показалось, вы затосковали. Прошу, выпейте со мной за ваше благополучие. – Он поднёс ей бокал, но лишь от одного вида вина ей сделалось дурно.
– О нет, нет. Я и так уже много выпила. Ещё немного и свалюсь, – шутливо отнекивалась она.
– Мадемуазель, вы оскорбляете мои чувства. Хорошего вина не бывает много! Ну… за вас. Чтобы этот вечер запомнился надолго.
Клэр неохотно приняла бокал из его рук, и, прикоснувшись губами к тёплому хрусталю, сделала вид, что разделила с ним тост.
– Благодарю за вашу заботу, но прошу меня простить, Франсуа ждёт.
– Могу ли я проводить вас?
– Не стоит, спасибо! – резко возразила она, возмутившись его чрезмерной настойчивости.
Даже в коридорах музыка не смолкала ни на минуту. Шаг Клэр стал тяжёлым. Неустойчивым. Грузным. Всё вокруг замедлилось. Она старалась изо всех сил сохранять ровную походку, держа перед собой бокал с багровым напитком.
Клэр попыталась ускориться, но как только она про это подумала, то ощутила лёгкий толчок. В секунду она разжала свою руку и бокал с дребезгом упал ей под ноги. Всё его содержимое вылилось и растеклось по мрамору, задев подол её светлого платья. Взгляд Клэр был прикован к этому зрелищу. Отчего-то ей показалось, словно это кровь медленно, вязко, шипуче тянется, растекаясь в разные стороны. И как символично, что она первая её пролила.
– Боже мой! Прошу простить мне мою неуклюжесть!
Всё произошло так быстро, что Клэр не успела ничего понять, не то что рассердиться за произошедшее.
– М? – прищурившись, пробормотала она, узнав в полумраке открытую часть его лица.
– Неужели во всём Тюильри вы сталкиваетесь только со мной? – почти недовольно сказал он, куда-то спеша.
– Должно быть, так.
– К лучшему. Вам всё равно не следовало пить это вино. Куда-то направляетесь?
– Ищу своего жениха.
– Если мои глаза меня не подвели, я видел его недалеко от апартаментов, в которых он разместился.
– Благодарю, – рассеянно ответила Клэр, ещё раз извинилась и пошла совершенно в другую сторону, больше ничего не сказав М.
Дверь в кабинет барона де Меневаля действительно была открыта. Но Клэр показалось странным, что из щели тонкой струёй лился свет.
– Ну же! Приди в себя! – приказала она себе и несколько раз похлопала себя по лицу.
Немного протрезвев, она с крайней осторожностью подошла к входу и, затаив дыхание, медленно заглянула внутрь. К ней спиной стоял некий мужчина и что-то судорожно искал на столе. Он не был господином Меневалем. Клэр следовало тотчас уйти, но ноги её не слушались. Заполучить информацию о фальшивой валюте, которую намеревается изготовить Наполеон, необходимо любой ценой.
Выпивка придала Клэр храбрости намного больше, чем она рассчитывала. Она открыла дверь и, скользнув между ней и стеной, оказалась внутри. Услышав скрип двери, незнакомец обернулся. По взгляду обоих стало ясно, что они союзники. Мужчина держал в своих руках стопку бумаг, пока на столе тлел огарок свечи.
– Чёрт! – по своему содержанию это слово ничего не означало, но тот факт, что оно прозвучало на русском языке, ввёл Клэр в ступор.
– Вы русский?! – воскликнула она, и её лицо засветилось от радости.
– Тихо, тихо, тихо, мадемуазель! Вы, должно быть, Клэр? А я-то думал, что чуть не попался.
– Вы не представляете, как давно я не слышала родного языка. До чего отрадно, – сказала она, и собственный голос показался ей теперь другим.
– Истосковались, поди. Позвольте, сударыня, представиться, Александр Иванович Чернышёв.
