Спустившись с Пушка, я тут же обожглась в каком-то плюще, наступила на говорящую змею, которая обругала меня последними словами, и была укушена за палец зверьком, больше всего похожим на обычную мышь.
- Фух, как же тут всего много... - пробормотала я, слизывая выступившие на пальце капельки крови. - Зона по сравнению с этим местом - заповедник добра. Тишина, покой и воля...
- Что это? - строго спросил Ванька, дергая мою руку к себе. - Кто тебя укусил? На землю ничего не упало?
- Откуда я знаю? - я так устала, что даже спорить не хотелось. - Там, в дупле, мышка живет...
- В каком дупле? Зачем ты туда полезла?
- За ягодками. Красненькими такими. Я думала - земляника.
- Какая в Африке земляника? - Ванька перевязал мне палец не очень чистым носовым платком. - Запомни: ничего в рот не тащить. В туалет не ходить. Не плевать. Не кричать...
- Дышать-то хоть можно?
- Можно, - великодушно разрешил напарник. - Но только через раз.
- Но зачем такие строгости?
- Сказки помнишь? Напьешься из копытца - в козленочка, ягод поешь - в зайчика... А водицы из местной реки зачерпнешь - память потеряешь.
- Дак то ж в сказках...
- Сказка - ложь. А в ней - руководство, как себя в Нави вести. Понимать надо.
Таким строгим я Ваньку еще не видела.
- Можешь с ней попрощаться, - мстительно каркнула ворона. - Чтобы эта пигалица - и ничего не съела? Наверняка что-нибудь слопает.
- На себя посмотри. Падали обожралась до икоты, а всё туда же...
- Всяк питается по способностям, - назидательно каркнула Гамаюн.
- А вот мы сейчас костер разведем, подвесим тебя над огнем и проверим, из чего ты внутри, под железными перьями...
- Но-но! Гамаюн - птица уникальная. Подлежит занесению в Красную книгу.
- В серо-буро-малиновую. С прозеленью. В графу злокачественных опухолей.
- Не ссорьтесь, дети. Я вам прялку подарю, - утешил Базиль, разводя нас с вороной в разные стороны. Вытащив из кармана вместо прялки леденцовых петушков на палочках, одарил всю честную кампанию, приговаривая: - Кушайте, детки. Уровень глюкозы - это очень важно...
- Чего это шеф такой добрый? - тихо спросила я у Ваньки, пока Лумумба шептался о чем-то с Т'чалой. Петушок, кстати, был очень вкусный. Апельсиновый.
- Да он в принципе человек не злой, - рассеянно отмахнулся напарник. В суть моего вопроса он не вникал: был занят, устраивая поилку для своего домашнего питомца.
Сначала он расчистил место. Затем выкопал в рыхлой, похожей на шоколадный торт, земле огромную яму. Встав на краю, вознес над ней ладони - и яма тут же наполнилась водой. Чистой и очень холодной на вид...
- Маша! Я кому сказал!
- Да я только пол-глоточка...
Нет, я не понимаю: Пушок, как и Гамаюн, - создание магическое, питается от сил создателя. Так чего он жрёт, как не в себя? Вот и сейчас: тираннозавр пьет - ему, значит, можно. А мне...
Ворона, сцапав дарёный леденец, пыталась раздолбать его клювом, как орех. Вот она долбанула особенно сильно и сахарный петушок разлетелся в мелкую крошку...
Я, проходя мимо, злорадно рассмеялась.
Пока суд да дело, в центре расчищенной полянки заиграл костер. Казалось бы, зачем в такой жарище лишнее тепло? А вот зачем: костер отгонял всяких дружелюбных тварей, желавших с нами познакомиться поближе. И поужинать заодно.
Я устроилась в желтом, как растопленное сливочное масло, круге света. Эх, сейчас бы горячий пирожок с картошкой! Или... Или уж нет, на худой конец.
Облизав в последний раз палочку от петушка, я бросила её в костер.
- Мир этому дому.
Так высоко я еще не прыгала. Никогда. И надеюсь, больше не придется: если вы видели говорящего паука размером с себя, то можете считать, что видели всё.
У него была тысяча крошечных глазок - наверное, штук восемь. Длинные, покрытые черным густым волосом лапы и откормленное брюхо в веселенькую черно-красную полосочку.
Что характерно: вместо жвал с паучьего лица улыбался вполне человечий рот с влажными румяными губами и мелкими белыми зубками. Этот человеческий рот, который шевелился невпопад с хорошо поставленным баритоном, и был в пауке самым пугающим...
Мы все: я, Ванька, Т'чала и Гамаюн, не сговариваясь сбились в кучку, оставив между собой и пауком ярко пылающий костёр. Ванька выхватил из костра тлеющую палку, Т'чала выставил когти, а Гамаюн раскрыла клюв и страшно зашипела.
Одна я была сирота: без пистолетов, без ножей... Даже завалящей лимонки не осталось.
- Иду мимо, смотрю - огонек мелькает, - говорил тем временем арахнид, обращаясь исключительно к шефу. - Дай, думаю, загляну... Поинтересуюсь по-соседски: кто такие? Куда путь держите? Может, помощь нужна?
Улыбнувшись каким-то своим мыслям, шеф кивнул пауку.
- Говорят, не одна история в Африке не обходится без паука Ананси... Заходи. Будь как дома. Только не забывай, что ты в гостях.
- Не бойся, не забуду, - в круг шагнул высокий господин в морковно-канареечной тройке, белой сорочке, шелковом цилиндре и с тросточкой.
Внимательно оглядев всю честную компанию, он лучезарно оскалил зубы, которых было слишком много даже для такого большого рта, и сказал: - Приношу извинения, если напугал. Я не хотел.
