- Это мы еще посмотрим... - буркнула я и перевернула Ваньку на спину. Тот перекатился, как пластмассовый пупс.
Кроме пауков, больше всего на свете Ванька боится щекотки...
Тоже не помогло.
После некоторой внутренней борьбы я протянула руку и осторожно расстегнула косоворотку у него на груди. А потом... невольно улыбнулась. Чего там только не было!
Крестик на просмоленной веревочке - его я уже видела. Потом еще - обыкновенная макаронина, сквозь которую была продета серебряная цепочка. Какие-то зубы, перышки, веточки, похожие на кости и кости, похожие на сухие веточки... Пятиконечная перевернутая звезда и круг с плачущим глазом в середине... Среди всего - дырявый камешек на кожаном ремешке.
Камешек - его еще называют куриный бог - я тоже помнила: подарок Куксы, странного белобрысого нойды из мангазейской зоны...
Так вот значит где Ванька носит свои сокровища.
На шею его было навздевано столько амулетов, талисманов и эзотерических символов, что можно было устроить оккультную выставку. Или открыть лавочку подержанных артефактов.
- Сними с него это! - голос был истеричный, пронзительный. Натянутый, как струна. Казалось миг - и он лопнет, рассекая пополам всё живое... Я инстинктивно прикрыла Ваньку собой.
Когда он появился - бледный, с безумными глазами и торчащими как метелка патлами, я не заметила.
Значит, он не успел! Не переселился в Ваньку, не сделал его своим послушным рабом...
- Мальчик, успокойся, пожалуйста. Ты Линглесу, да?
- Я Ариман! Не смей называть меня мальчиком!
- Хорошо, хорошо... чего ты хочешь? - надо его как-то отвлечь. Сообразить, что делать дальше.
Краем глаза я видела, как Ананси отступает в темноту, предатель. Гамаюн, угрожающе выставив клюв, заходит с тыла...
Из-за спины мальчишки выступили Эрзули с Мамой. Их сопровождал страхолюдный тип с мертвыми глазами, редкими, прилипшими к черепу волосёнками и мерзкими, наверное, сантиметров по двадцать, ногтями.
Этого я сразу узнала. У нас в городке таких в Контору оптом сдавали: пучок за банку тушенки...
Внезапно я затосковала по своей старой, проверенной в боях подружке - Пищали. А её ведь категорически запретил брать с собой в Африку Лумумба! Выходит - зря.
- Сними его! - повторил Линглесу, повелительно тыкая Ваньке в грудь.
- Да о чем ты бормочешь? - спросила я настороженно. Пацан мне активно не нравился. Нервный он какой-то. От такого всего можно ожидать. Бритвой по глазам полоснуть или истерику с битьём головой об пол закатить - ему всё едино.
- О том камушке, о камушке... - бормотал он, как заведенный. - Сними с шеи камушек... Ему в камушке плохо, он от него проснуться не может. Злой камушек. Душит, вздохнуть не даёт, в сырую землю манит-заталкивает... Как только снимешь камушек - очнется дружок твой.
Я нерешительно протянула руку. Подергала кожаный шнурок - крепкий, не порвешь. И через голову не стащить - слишком просвет узок.
- Давай, снимай поскорее, - горячился Линглесу. Язык не поворачивался назвать это недоразумение Ариманом, главным доктором Зло всех времен и народов. - А я тебе за это желание исполню - любое, какое захочешь...
- А если я захочу оказаться с Ванькой, Лумумбой и Гамаюн в Москве? И чтобы все мы были здоровы, в своём уме и доброй памяти?
- Хи-и-итрая, - недобро сощурился мальчишка. - Хочешь и рыбку съесть, и...
- На саночках покататься?
Ананси смылся. Да и ворона с появлением этой троицы как-то стушевалась. Эрзули с Мамой в разговор пока не вступали. Но держались настороже.
Было видно: как только я дам промашку - набросятся... Сожрут и на косточках поваляются.
- Так что я получу, если сниму камушек?
Надо потянуть время. Авось, что-нибудь придумаю...
- Принцессой тебя сделаю, - с готовностью посулил Линглесу. - Девочки любят быть принцессами.
- А толку-то? - вздохнула я. - Ходи целый день в неудобном платье, да семечки лузгай... Скучновато будет. Может, еще принца дашь? В нагрузку?
- И принц тебе будет - а как же? Выбирай любого...
- Выбираю этого, - я легонько похлопала напарника по груди.
Другой рукой, незаметно, я щипала его что есть мочи, до синяков - в надежде, что мой увалень пробудится и всем задаст. Но Ванька только недовольно кряхтел во сне, и просыпаться не желал.
- Любого другого, кроме этого, - стал торговаться Линглесу. - А в придачу - туфельки хрустальные. Хочешь?
- И карету из тыквы?
- Зачем из тыквы? Можно из золота...
- Она не собирается тебе помогать, Ариман, - нетерпеливо перебила мальчишку Эрзули. - Ты что, не видишь? Мерзавка морочит тебе голову.
- От мерзавки слышу, - буркнула я и тщательно застегнула косоворотку у Ваньки на груди. Дырку им пустую, а не камушек...
- Слушайся меня! - вдруг завизжал мальчишка. - Ты должна меня слушаться!.. Все меня слушаются...
- Мало тебя ремнем драли в детстве, - сказала я и поднялась. - Но знаешь, начать никогда не поздно.
- Тогда я заберу тебя, - сказал вдруг Ариман. Абсолютно спокойно, старческим надтреснутым голосом. Он перестал прыгать, корчить рожи и медленно, прихрамывая на обе ноги, пошел ко мне. - Твоё тело лучше, чем то, которое у меня сейчас. А магии я его научу...
