– Идите. Я подежурю вместо вас. Подождите. К Курепову, кроме матери, никто не заходил? Может быть, кто-то навещал его еще?
– Никого не было.
– Вы отлучались с поста?
– Нет, все время был на месте.
– И в туалет не отходили?
– Никак нет.
Гуров хлопнул сержанта по плечу:
– Возвращайтесь через час. Отдохните, прогуляйтесь. Сам когда-то с этого начинал. Знаю, что такое безотлучно находиться на одном месте.
Сержант тут же поспешил к выходу.
Гуров постоял перед закрытой дверью и наконец постучал.
– Георгий, можно зайти?
– Можно, – раздался в ответ мужской голос.
«Ишь ты, он мне тут разрешения раздает», – добродушно подумал Гуров и открыл дверь.
Гоша стоял у окна, опираясь руками о подоконник. В момент появления Гурова он, очевидно, был чем-то занят, и теперь на его лице было недовольное выражение, словно его оторвали от важного дела.
– Отвлекаю? – на всякий случай поинтересовался Гуров.
– Нет, – холодно ответил Гоша.
– Тогда здравствуйте, Георгий Мурадович.
Гуров старался себя вести как можно дружелюбнее. В голосе парня и в его вовсе не расслабленной позе чувствовалось напряжение, и это было вполне объяснимо. Положение его было незавидным почти во всех отношениях, начиная с причины госпитализации и заканчивая постоянным присутствием под дверью палаты конвоира. Но все это перечеркивал жирный плюс – Гоша выбрался из своего кошмара целым и невредимым, однако пока что не осознал это до конца.
В палате царил армейский порядок. Кровать была застелена одеялом, расправленным так, словно его приготовили для съемок в рекламе. Поверхность тумбочки была абсолютно пустой, на подоконнике тоже ничего не стояло. «Хоть бы стакан с водой оставил, – мелькнуло в голове у Гурова. – Или пакет с соком, что ли. Неужели он еще и питается строго по времени? Как так можно жить вообще?»
– Лев Иванович Гуров, оперуполномоченный, – представился Гуров и полез в карман за служебным удостоверением. Уж в том, что Гоша непременно захочет пощупать, понюхать, а то и попробовать документ на вкус, он не сомневался. Ну ладно, почти не сомневался. Скажем так, Гуров такого не исключал.
Но Гоша лишь мельком взглянул на удостоверение и снова перевел взгляд на Гурова.
– Вы меня, наверное, не помните, – начал Гуров.
– Не помню, – тут же ответил Гоша.
– Тем не менее мы уже виделись, – продолжил Гуров. – Я занимаюсь вашим делом.
– А. Ну конечно, – закатил глаза Гоша. – А я уж думал, откуда возле палаты каждый раз появляется полиция. Прямо-таки голову сломал, пытаясь решить эту загадку.
– Ну хоть к чему-то, надеюсь, пришли?
– Пришел.
– И к чему же?
Гоша, видимо, решил забить на светскую беседу – он развернулся к собеседнику спиной, сложил руки на груди и принялся смотреть в окно. «Делай что хочешь, – равнодушно подумал Гуров. – Твоя спина расскажет о тебе больше, чем ты думаешь».
– Хотите, чтобы я рассказал о том, что со мной случилось? – спокойным тоном спросил Гоша. – Как я оказался в непотребном виде в заброшенном парке, полностью раздетым и насмерть перепуганным?
– Было бы неплохо.
– А у меня с памятью плохо. Такая побочка, ага.
Гоша снова повернулся лицом к Гурову. На этот раз на его губах играла презрительная улыбка.
– Не страшно, Георгий. Я могу напомнить.
– Не нужно. Я не хочу об этом говорить.
– Тогда придется жить с этим всю оставшуюся жизнь. Либо же постараться помочь полиции объяснить то, что с вами случилось.
Несколько секунд Гоша внимательно смотрел Гурову в глаза, и было не понять, что именно его терзает. То ли недоверие, то ли страх. Либо же все вместе.
– Мне непонятно одно, – медленно проговорил он. – Зачем со мной это сделали? Я тут несколько дней, но эти мысли искололи весь мозг. Ищу причину, но не нахожу ее.
Это была победа. Минуту назад Гоша с блеском презентовал себя как сильную и независимую личность, не нуждающуюся ни в чьей помощи, но стоило напомнить ему о том, что некий темный ужас будет преследовать его всю жизнь, он благоразумно решил отправить свою браваду в отставку.
– Позволите?
И Гуров, не дожидаясь разрешения, сел на стул, стоявший у изголовья больничной кровати.
– Вы сказали, что ищете причину, – начал Гуров. – И что – есть какие-то мысли на этот счет?
– Ни одной, – ответил молодой человек. – Я даже денег никому не должен. И не припомню, чтобы с кем-то конфликтовал, но даже если бы было так, то не могу себе представить, чтобы мне отомстили таким образом. Потому что такое мог сделать только глубоко больной на всю голову человек.
Стас Крячко еще раз проверил правильность адреса на навигаторе. Кажется, ничего не напутал.
– Вот эта улица, вот этот дом, – едва слышно напел он, вываливаясь из кабины. – Вот эта девушка, что я влюблен.
Он поставил «Мерседес» на сигнализацию, подошел к подъезду кирпичной «девятиэтажки» и набрал код на домофоне. Раздался тонкий противный писк, в замке что-то щелкнуло, и Стас рывком потянул на себя дверь. В этот момент он смотрел под ноги и не заметил человека, выходящего из подъезда. Случилось незапланированное столкновение, отчего Стасу пришлось остановиться.
