– Извините, пожалуйста, – пискнул кто-то из-под его локтя, и Крячко увидел девочку лет десяти с ярким рюкзачком за плечами. Девчушка ловко обошла препятствие и поспешила уйти.
Виктория Кочур встретила Стаса на лестничной площадке. Она стояла возле приоткрытой двери в квартиру, скрестив на груди руки. Вид у нее был довольно воинственный.
– О! – широко улыбнулся Стас. – А я к вам.
– Знаю, – остудила его радость Виктория. – Мы созванивались.
– Все верно, – подтвердил Крячко. – Это был я. Ну а как изволите поступить, Виктория Станиславовна? Сначала вы в больничной палате, где утверждаете, что мы сможем поговорить после обхода, а после обхода вас и след простыл.
– Не могла я там больше находиться, потому и сбежала, – с вызовом произнесла Виктория Станиславовна. – Вы мужчина, вам не понять.
– Почему же не понять? – искренне удивился Стас. – Очень хорошо понимаю. Случалось «отдыхать» в больничке. Кормят там…
Он выразительно покрутил растопыренной пятерней в воздухе.
– Вы меня арестуете, что ли? – набычилась Виктория Станиславовна.
– Упаси боже.
Для пущей убедительности Стас отступил на шаг назад.
– И все-таки мне кажется, что вы хотели со мной пообщаться, – сказал Стас. – А если нет, то я готов настаивать на этом.
Виктория Станиславовна нервно попыталась заправить за уши свои короткие темные волосы, но они ее не слушались. Она хорошо выглядела для своих сорока восьми и хорошо это знала. Даже тренировочный костюм, который ей привезла мать в больницу, был ей к лицу. Даже среди чуждых ее тонкой натуре запахов и неприятных звуков, которыми наполнялось больничное пространство, она хотела выглядеть достойно. Даже после того, что с ней случилось и о чем она совершенно не помнила, она все еще желала держать спину прямо.
Стас Крячко «прочитал» ее сразу же. Жесты, поза, тон, вызывающий взгляд говорили о внутреннем протесте. Виктория Станиславовна была третьей, кого обнаружили в безлюдном месте и неприглядном виде, как ранее Георгия Курепова и Лену Игнатьеву. Без каких-либо следов насилия, без признаков внутренних повреждений, но со спутанным сознанием и диким ужасом в глазах.
– Только не дома, – понизила голос Виктория Станиславовна и украдкой заглянула за дверь, в глубину квартиры. – Мама дома. Она не даст нормально поговорить.
– Тогда прогуляемся? – предложил Стас. – Я на машине.
– Подождите меня внизу.
Дверь захлопнулась. Стас некоторое время постоял напротив лифта, после чего уверенно нажал на кнопку вызова.
Дальше «Мерседеса» Виктория двигаться отказалась. Пришлось приглашать ее в салон автомобиля.
– Понимаете, я и в самом деле не могла больше оставаться в больнице, – попыталась оправдать свой побег из наркологии Виктория. – Как только пришла в себя, то сразу решила, что уйду. Даже без выписки. Да черт бы с ней.
– Выписку мы пока оставим у себя, – сказал Стас. – Если вы не против. Потом вернем.
– Хорошо. Господи, только бы не сообщили на работу.
Она стиснула зубы и закрыла глаза.
– А вы где?..
– Я организатор выставок. Работаю на себя. Это как организатор свадеб, а у меня другое направление. Но в последнее время я работала по найму по состоянию здоровья.
– Что-то серьезное?
– Нервы. Диагностированная депрессия. Когда работала на себя, то носилась словно ракета и выгорела. Поняла, что сил не остается. Клиенты стали раздражать, а их требования казались идиотскими. Это потом, на сеансе у психотерапевта, я поняла, что дело было не в них, а во мне. Начала лечение, но в свободное плавание вернуться уже не смогла. Было страшно, что сорвусь, что кинут с оплатой или оставят ужасные отзывы. Поэтому нашла работу по трудовой книжке, где есть и отпуск, и больничный.
– Вам нужна была защита, – поддержал ее Стас. – Выгорание само по себе страшная штука.
– Спасибо за ваше участие, – смягчилась Виктория Станиславовна. – Да, было страшно. Я ведь многое умею, а уж общаться с людьми мне всегда нравилось. Я никогда не уставала от людей и их многочисленных вопросов, но, видно, очень ошибалась.
– Теперь-то все устаканилось?
– Более-менее. Снова возвращаюсь в прежнее рабочее состояние.
– Счастливый вы человек, – позавидовал Стас. – Как давно вы работаете на дядю?
– Около полугода. Место хорошее. С историей. Бывший фонд помощи художникам-самоучкам «КуреповЪ». Послушайте, мы же примерно ровесники, да? – Виктория Станиславовна окинула Стаса быстрым оценивающим взглядом. – Вы должны помнить это название. Фонд серьезно рекламировали в девяностых.
– Что-то такое припоминаю, – наморщил лоб Стас. – Вас туда пригласили? Или вы сами нашли новое место?
– Сама. Но наткнулась на вакансию случайно. Как ни странно, мне были рады там. Я думала, что из-за возраста не подойду, но на это не обратили внимания. Плюс мой личный организационный опыт, конечно. Деньги там платят приличные, рабочий график плавающий, он зависит от графика проведения выставок. Да и от дома недалеко.
– Я думал, что фонд «КуреповЪ» благополучно загнулся, – признался Стас. – Тогда же, в девяностые. Была там какая-то некрасивая история с его основателем.
