Гуров кивнул, собрал фото в стопочку и снова сунул во внутренний карман пиджака. Оторвавшись от стены, он еще раз огляделся по сторонам и шагнул на темную дорожку, ведущую к выезду из лагеря. Итак, Батон, но Батона больше нет и с него не спросишь. Но косвенные доказательства есть. Теперь надо сделать так, чтобы Горбунов заболел и его отправили в клинику с чем-нибудь серьезным. Петр это сможет сделать. Главное – его вывести сейчас из-под удара. Шаров ошалел, а Зотов вряд ли знает, какими методами действует его «правая рука». Или знает? Хватит трупов, пора брать. Но номер машины Шарова что-то не мелькает на дорогах. Дорожная полиция давно бы его замела. Значит, или номера меняет, или машины. Шарова надо брать при любом раскладе. В изоляторе, в СИЗО, у черта на печке его надо крутить и колоть. Срочно! Зотов, Зотов! Что наши экономисты копаются? Неужели непонятно, неужели нечего ему предъявить официально с махинациями на тендере, с обналичкой? Не доказать? Или время нужно? Чувствуя, что он начинает злиться, Гуров сел в машину и откинулся на спинку сиденья. Он смотрел перед собой, смотрел, как охранник открывает ворота лагеря. Один, два, три, четыре, пять… Гуров досчитал до пятидесяти и понял, что успокоился, снова взял себя в руки.
Теперь понятно, почему убийства обоих рабочих так непохожи друг на друга. Выезжая на трассу, Гуров набрал номер телефона Крячко.
– Привет, курортник! Как самочувствие?
– Знаешь, было совсем хорошо, – вкрадчивым голосом поведал Станислав Васильевич. – А потом мне приснился сон, что ты едешь по дороге на машине, тебе стало скучно, ты мне начал завидовать, и зависть до такой степени стала тебя одолевать, что ты остановился, достал папку, разложил лист бумаги и начал рисовать схему за схемой, в которой месть твоя, не зная границ, стала приобретать самые чудовищные размеры и очертания. И тогда ты…
– Что, совсем скучно? – с жалостью спросил Гуров.
– Ты не представляешь! – заверил Станислав. – До такой степени, что и в час ночи рад звонку друга. Что там у тебя стряслось? Рассказывай.
– Если коротко, то рабочего Максима Смирнова в лагере «Страна чудес» убили. Это не несчастный случай. Причина та же, способ только другой. Его в яму столкнул заведующий столовой из этого лагеря. Столкнул умышленно и сам в этом признался.
– Причина? – помолчав, спросил Крячко. – Хищения, угроза разоблачения, любовник жены?
– Нет у него жены, Стас, – вздохнул Лев Иванович. – У него другая проблема – сын. И сынок этот постоянно устраивает папе проблемы. То с наркотиками, то с азартными играми. Результат ты представляешь.
– Большие долги очень неприятным людям, которые не любят ждать, – предположил Крячко. – И в обмен на долги и жизнь сына они предложили этому Горбунову совершить убийство?
– В точку, Стас, в самую точку, – угрюмо произнес Гуров. – И увы, шантажировал Горбунова Хлебников по кличке Батон.
– Ну, извини!
– Я вот что подумал, Стас! – Гуров помолчал, собираясь с мыслями. – Позвони своему знакомому Артуру Козоряну и предупреди, что я его найду и у меня будет просьба, в которой отказывать мне не рекомендуется.
Вечеринка, точнее, деловая встреча с элементами нетворкинга, на которой обязательно будет и гендиректор «Bazilevs ltd» Зотов, проводилась в загородном клубе «Парк Берег». Хмурый Артур Козорян лично передал Гурову приглашение из рук в руки в кафе на проспекте Мира.
– Начало в восемнадцать часов, но это условное время, – недовольно хмуря брови, пояснял Козорян. – Обычно с шести до семи вечера собираются гости, идет общение, новые знакомства, фотографируются в фотозоне. Сама программа начнется в семь.
– А что за цифра стоит в правом верхнем углу? – показал пальцем сыщик.
– Двадцать семь – это номер вашего столика. На входе вас встретит представитель администрации, сверит фамилию и проводит до вашего столика. С первого по десятый столики – это VIP-зона. Туда, извините, приглашения не я распределяю. Я даже не знаю, у кого их взять. Там решают организаторы, они лично приглашают. Думаю, туда даже нет приглашений как таковых в бумажном виде.
– Артур, ты почему так нервничаешь?
– А чего мне не нервничать, – еще больше нахмурился Козорян. – Вы этой среды не знаете, вас могут раскусить в два счета, вас вообще могут опознать те, кто попадал в поле зрения полиции.
– А там и такие будут? – Гуров сделал вид, что крайне изумился. – Я думал, что в деловом мире только честные люди, которые дружат с законом.
– Ну, знаете, я даже не могу предположить такое общество, в котором не встречались люди, имевшие в разное время конфликт с законом. И не обязательно они преступники. Обстоятельства, злой умысел, завистник. Мало ли что может привести человека под статью. Как говорится, был бы человек, а статья найдется.
– Оптимист ты, Артур, до мозга костей оптимист, – усмехнулся Гуров. – Ладно, не унывай. Эту среду я знаю, тебя не подведу. Никто и никогда не узнает, что приглашение мне дал ты. А мои клиенты там вряд ли будут. Специфика у меня немного другая.
