– Тише вы, разбудите весь лагерь, и все будут знать о ваших проблемах. Тише! Все в порядке – это значит, что он поступил в клинику на «Скорой помощи» вовремя. Ему помогли, сняли критическое состояние. Я скажу вам больше, скажу, что ваш Дима сейчас в безопасности под охраной полиции.
– Где? В тюрьме? – голос Горбунова как-то сразу сел и перешел на хриплый шепот.
– Не в тюрьме. Тюрьма – это слишком заметно. Мы его временно поместили в психиатрическую лечебницу. Мы его спрятали там, где до него не дотянутся его дружки, которым он задолжал такую сумму, что его могут просто на куски порезать. И пока мы с ними не разберемся, Диме лучше полежать в клинике.
– Боже мой, – простонал Горбунов, закрывая лицо руками. – Боже мой, как я уже устал от всего этого. Столько лет, столько лет, с самого подросткового возраста Димы я постоянно вытаскиваю его из беды, из плохих компаний, оберегаю от неприятных знакомых. А он снова и снова умудряется вляпаться в какие-то истории, как будто они притягивают его. Или он их притягивает. Сколько же можно, сколько можно и когда это кончится. Наверное, я просто умру в какой-то момент от инфаркта, и для меня все окончится. Но мне больно сознавать, что для него тогда наступят совсем страшные времена. Его некому будет спасать. Его же будут искать! Господи, Лев Иванович, вы только скажите, Дима в безопасности, ему ничто не угрожает?
– Я вам клянусь, что ваш сын в полной безопасности и ему ничто не угрожает, – спокойно заверил Гуров. – Он под нашей охраной. Но чтобы он и на всю оставшуюся жизнь был в безопасности, мы должны схватить за руку тех, кто угрожает ему, угрожает вам, Александр Николаевич! Вы понимаете меня?
Горбунов посмотрел на Гурова и сделал шаг, чтобы отшатнуться в сторону, но потом опять замер, безвольно опустив голову. И тогда Гуров понял все. Все сложилось в одну картину, весь пазл с его замысловатой формы фигурками, разбросанными вокруг. Сыщик почувствовал, что собеседник успокоился, тот достал очередную сигарету и никак не мог прикурить. Спички ломались в его пальцах. Гуров отобрал коробок и зажег спичку. Огонек осветил кончик сигареты и зловещее мрачное лицо Горбунова.
– Они вам угрожали, – констатировал сыщик, – они обещали расправиться с Димой, если вы не согласитесь. А если согласитесь, они не причинят ему вреда и простят все его долги. Вы были один, вам не к кому было пойти за советом, и вы согласились.
Горбунов курил и смотрел на темный лес за забором. Он не отвечал, не соглашался и не возражал, он просто слушал, и это молчание было более красноречивым, чем истерическое признание. А Гуров продолжал спокойно, даже немного печально говорить:
– Вы не видели другого выхода. Я знаю, такие минуты бывают, когда ты словно в тумане, когда тебя как будто несет в лодке по бурной реке. И ты даже головы поднять не смеешь, не то что опустить в воду весло. Снесет, в щепки разобьет, унесет, засосет в водоворот. Я знаю, против Максима Смирнова вы ничего не имели лично. Вы его и не знали толком. Мало ли, сколько их работает в лагере. И вы выбрали момент, когда поблизости никого не было, вы позвали его и неожиданно столкнули в котлован. Страшно было?
– Сначала нет, – ответил Горбунов, щуря от табачного дыма один глаз. – Все было как в тумане, я сам был как робот какой-то. Даже облегчение испытал, когда толкнул. Вот и все, сделал дело, теперь все позади.
– А потом? – спросил Гуров.
– А потом стало так страшно, что не знаешь, куда голову деть. Все эти дни мне слышался его крик, когда он падал. А ведь там железные штыри арматуры и он знал, куда падал. А потом его стон. Он не сразу умер. Это жутко, Лев Иванович. Я не сошел с ума только потому, что боялся за сына. Это же все из-за него, для него. Мне собирать вещи?
– Тихо, тихо, – Гуров взял Горбунова за локоть и заставил снова прислониться к стене. – Теперь для нас с вами самое главное – спасти вашего сына, чтобы Дима дал показания против тех, кто ему угрожает. Нам важны ваши показания. Пока хоть одна сволочь из них на свободе, ваш сын не сможет жить спокойно. Так что не дергайтесь, не выдавайте себя ничем. Если я вас заберу отсюда, они все поймут и скроются, скроют следы других преступлений. Так что в интересах вашего Димки замрите и делайте свою работу здесь. Это понятно?
– Да, да, Лев Иванович, – горячо закивал Горбунов. – Из-за Димки! Я все сделаю, как вы приказываете!
– Именно приказываю, – согласился Гуров и достал из кармана несколько фотографий большого формата. – Этих людей узнаете?
Горбунов несколько минут перебирал фотографии, потом вытащил фото Хлебникова и протянул Гурову.
– Вот этот приходил, этот мне угрожал. Типичная уголовная рожа.
