Рихтер не обманул – на его приглашение откликнулись коллеги с широким научным кругозором. Когда Ева заговорила о способах расшифровки древних формул и упомянула искусственный интеллект, спорщики тут же вспомнили Дилана Мэя. Учёные-гуманитарии вполне ориентировались в теории Бома. Пару раз речь зашла про Урим и Туммим…
Мероприятие растянулось часа на три, хотя Рихтер предполагал от силы полтора часа с небольшим запасом. Ева и Мунин были в центре внимания – за столом на подиуме, к которому амфитеатром круто спускались ряды зрительских кресел. Одинцов сидел боком у края подиума, ближе к выходу, и смотрел не на компаньонов, а на публику. Рихтер клялся, что встреча закрытая – он лично аккредитовал каждого приглашённого. И всё же среди них могли оказаться люди Лайтингера. Одинцов внимательно разглядывал мужчин и женщин, запоминая лица. Пару раз он выходил из зала, но в фойе кроме охранников никого не встретил.
Все участники встречи говорили по-английски, учёные тоже. Рихтер сидел за столом рядом с Муниным и Евой. Время от времени он помогал то им, то учёным в зале; вставлял в диалог реплики на немецком и всё чаще поглядывал на часы. Наконец, ему пришлось поднять руку, призывая собравшихся к тишине.
– Дамы и господа, – сказал Рихтер, – надеюсь, вы получили от сегодняшней встречи такое же удовольствие, как и я. Увы, гостеприимство хозяев этого зала не безгранично. Позвольте от вашего имени поблагодарить наших уважаемых спикеров за интересное выступление. Всего доброго – и до новых встреч!
Дисциплинированные немцы потянулись к выходу. Нескольких наиболее важных зрителей Рихтер пригласил на подиум, чтобы представить Еве с Муниным. Это были не только учёные, но и любознательные политики высокого ранга. Одинцов держался рядом и среагировал на упоминание других городов, из которых приехали двое или трое. Вот то, что доктор прописал!
После дежурного обмена любезностями гости посетовали на то, что встреча была слишком короткой. Такая интересная и богатая тема заслуживает обсуждения без оглядки на срок аренды зала, говорили они.
– Мы тоже с удовольствием продолжили бы этот разговор, – улучив момент, сказал Одинцов, – но у нас отпуск. Иногда надо забывать о работе.
– А вы кто? – строго спросила сухопарая женщина в больших очках и с пушком на подбородке.
– Я менеджер, – с улыбкой ответил Одинцов. – Сопровождаю моих друзей в поездке и отвечаю за то, чтобы они проветрили мозги, отдохнули на природе, посмотрели Германию…
– Но сегодня вы почему-то не мешали своим друзьям работать, – заметил веснушчатый толстяк в костюме с галстуком.
Мунин пришёл на подмогу Одинцову.
– Считайте, что это наш скромный вклад в развитие международного сотрудничества, ради которого мы готовы работать даже в отпуске, – сказал он, а Ева промурлыкала с томным видом:
– Я открою вам секрет. Господин Рихтер – сама любезность. Ему невозможно отказать. К тому же нам хотелось отблагодарить его за прекрасную культурную программу.
Рихтер покраснел от удовольствия, и беседа приняла нужное направление. Гости предложили включить свои города в маршрут поездки, пообещав программу не хуже, чем в Кёльне. Одинцов ответил обещанием позвонить сегодня-завтра и записал телефонные номера собеседников. Утром троице предстояло освободить комнаты в мини-отеле: новая крыша над головой была сейчас очень кстати.
– Огромное спасибо, друзья, – сказал Рихтер, когда его коллеги откланялись. – Мои возможности гораздо скромнее, чем моя благодарность. Позвольте пригласить вас на дружеский ужин. Куда бы вам хотелось поехать?
– Домой, – сказал Одинцов. – Прости, сегодня у нас ещё есть кое-какие дела.
Мунин оценил предусмотрительность старшего товарища, который не стал афишировать его отношения с Кларой и намеченный поход в ресторан.
Рихтер привёз компанию в мини-отель. До закрытия музея оставалось немного времени.
– Я звоню Кларе, – сообщил Мунин и ушёл в свою комнату.
Ева отправилась к себе, Одинцов – к себе, но вскоре в его дверь заглянул Мунин с растерянным выражением лица.
– Ничего не понимаю, – сказал он. – Сперва Клара не брала трубку, а потом вместо неё…
– Подожди, – остановил его Одинцов, хватая зазвонивший телефон с долгожданным именем на дисплее. – Это Жюстина. Ну. наконец-то… Привет!
– Привет. – Голос в трубке был мужским. – Удивлён?
Одинцов мрачно молчал, и собеседник представился:
– Это Генрих Лайтингер. Помнишь меня? Пришло время поговорить.
Старый Вейнтрауб заслуженно считал своего единственного внука подонком и не желал иметь с ним ничего общего…
