– Это лишнее, – усмехнулся Лайтингер, – не смущай людей.
Он сделал движение головой, и «дворняги» сдвинулись к дальнему краю стола; Одинцов занял место напротив Лайтингера.
– Что будешь пить? – спросил тот. – Я угощаю.
– Стаут, – коротко сказал Одинцов, и Лайтингер скривился:
– Фу… Стаут – это Ирландия, а мы в Германии. Редко здесь бываю, не могу отказать себе в удовольствии. Всё-таки родина предков… Советую «Кёльш», оно местное.
– Ром, пожалуйста, – сказал Одинцов подошедшему кельнеру. – «Закáпа», если найдётся.
Лайтингер оценил демарш и в упор взглянул на Одинцова.
– Ну, как знаешь. Ром так ром. Не будем тратить время. У тебя есть кое-что, нужное мне. У меня тоже есть кое-что… вернее, кое-кто. Думаю, ты не хочешь, чтобы они пострадали. Два камня за двух женщин – по-моему, разумная сделка.
– Возможно, – сказал Одинцов. Он говорил бесстрастно, не отводя взгляд. – Я хочу убедиться, что с женщинами всё в порядке.
По знаку Лайтингера телохранитель положил перед ним телефон. Лайтингер набрал номер. Когда ему ответили, он что-то сказал – видимо, на маорийском – и подтолкнул телефон через стол к Одинцову. Тот поднёс трубку к уху и услыхал рыдания Клары:
– Я боюсь… Господи, как же я боюсь… Они такие страшные… Пожалуйста, заберите меня отсюда… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
– Успокойся, девочка, – сказал Одинцов. – Слышишь? Успокойся и потерпи совсем немного. Всё будет хорошо, я тебе обещаю.
Кельнер принёс ром, но Одинцов не притронулся к бокалу. После паузы в трубке зазвучал усталый голос Жюстины.
– Привет, это я. Прости, что так получилось.
– Где они тебя взяли? – спросил Одинцов.
– В Кёльне, вчера вечером. Я из Нью-Йорка сразу полетела к вам. Хотела как-то помочь и передать документы на камни… Прости, что не предупредила. Думала, меня не выследят.
Одинцов по обыкновению быстро соображал. Виновата ли Жюстина в том, что Лайтингер добрался до троицы? Нет. Заканчивается пятое августа. Благодаря рекламе, которую Рихтер сделал в ночь со второго на третье, Лайтингер уже больше двух суток знает, где скрывается Одинцов с компаньонами. И знал за сутки до того, как Жюстина попыталась тайно улететь из Штатов. Он следил за ней, следил за троицей…
…но нападать не торопился, и теперь предлагает обмен. Видимо, «Чёрный круг» и бедняга Штерн убедили Лайтингера в том, что с троицей надо действовать очень осторожно. Поэтому он хочет получить Урим и Туммим по договорённости, а не отнять силой. Как достигнута договорённость – это дело десятое.
Недели полторы назад Вейнтрауб шутил насчёт предложения, от которого невозможно отказаться. Всерьёз такое предложение сделал его внук. Одинцову надо было выиграть время и хоть немного уравнять шансы. Документы на Урим и Туммим уже у Лайтингера в руках. Как только к нему попадут сами камни, троица и Жюстина с Кларой потеряют всякую ценность. Более того, они станут опасными свидетелями, от которых малыш Генрих поспешит избавиться. Он сразу же убьёт их всех, но потом, а не сейчас…
…и в нынешней ситуации даже отсрочка вполне устраивала Одинцова. Он попросил Жюстину:
– Присмотри за Кларой. А я тут разберусь.
– Хватит! – Лайтингер протянул руку за трубкой. – Они в порядке. Убедился?
Одинцов вернул телефон и всё тем же спокойным тоном сказал:
– Предупреди своих уродов, чтобы обращались с обеими, как с леди.
– Я бизнесмен. Я всегда гарантирую партнёрам качество товара, – осклабился Лайтингер.
– Мы не партнёры, – возразил Одинцов, – и Жюстина с Кларой – не товар. Это во-первых. Во-вторых, мне нужны гарантии, что никто не полезет в отель.
– А зачем? Твои друзья наверняка приготовились и ждут, а мы же с тобой решили не шуметь. – Лайтингер поднял кружку и сделал пару глотков. – М-м-м… Зря ты отказался. «Кёльш» прекрасен… Те двое не нужны, достаточно этих. Камни на стол, и через полчаса получишь своих женщин.
– Не так быстро. Скажи, чтобы привезли Клару. Один камень – одна женщина.
Лайтингер в некотором изумлении посмотрел на Одинцова.
– Ты ставишь мне условия?! Ты – мне?!
– Даже не пытаюсь. Это ведь ты бизнесмен, а я солдат. Говорю, как есть. Отдаёшь Клару – получаешь камень. А Жюстину оставляешь у себя до завтра.
– Почему?
– Потому что второго камня у меня нет.
Ухмылка сбежала с лица Лайтингера. Он напрягся и угрожающим тоном спросил:
– Что значит – нет? Где второй камень?
– Будет завтра. Получишь в обмен на Жюстину. Она дождётся. А девочку я заберу сейчас, пока с ней ничего не случилось… или пока она сама не наделала глупостей со страху. Так всем будет лучше. – Одинцов отхлебнул рому из небольшого бокала в форме тюльпана. – М-м-м… «Закапа», гватемальский! Вот это напиток, это я понимаю. А ты говоришь – пиво…
