Когда через мгновение «мерседес» уже сделал половину разворота, он оставался на обочине, но багажник вылез поперёк дороги. Летевший на него кабриолет завизжал покрышками по асфальту и вильнул в левый ряд. Машины, которые шли следом за кабриолетом, тоже стали тормозить и вилять. Некоторые пересекали разделительную линию, выезжая на встречную полосу. Сумятица перекинулась и туда. Грянула какофония автомобильных гудков.
От стремительных движений наручники даже в меховой опушке больно резали запястья, но сейчас было не до этого. Ломая ногти, Жюстина слева от себя рванула скобу, отпускающую ручник; справа – рычагом коробки передач включила скорость и снова ухватилась за руль. Она выровняла машину, которая закончила разворот; утопила в пол педаль газа и стартовала по обочине навстречу движению.
Всё это заняло несколько секунд.
Мужчины остолбенели, но как только «мерседес» полностью развернулся в их сторону, Лайтингер заорал что-то нечленораздельное и сиганул с обочины к роще. Первый телохранитель метнулся за руль «фольксвагена»…
…а второй в два прыжка подскочил к Одинцову, замахиваясь на ходу. Его здоровенный кулак целил в голову. Будь Родригес ещё жив, он похвалил бы своего ученика. Пригнувшись, Одинцов нырнул бандиту под локоть и нанёс всего два удара: парализующий – сверху вниз кулаком в пах – и смертельный – снизу вверх костяшками согнутых пальцев в горло.
«Дворняга» ещё не успел упасть, когда прогремели два взрыва.
Первым подскочил на месте «фольксваген»: машина лопнула, как консервная банка. Стёкла брызнули в стороны, из салона ударило ослепительно яркое пламя, двери отвалились, капот своротило на сторону… Одинцов не испытывал угрызений совести – он жалел только, что Лайтингер сбежал. Война – дело солдат, а гражданских трогать нельзя. Захватив Клару и Жюстину, бандиты подписали себе смертный приговор.
Одинцов использовал весь пластит, которым разжился в мини-отеле. Ночью он плотно набил взрывчаткой консоль между передними сиденьями «фольксвагена», и только что в ожидании бандитов закончил деликатное дело – установил взрыватель. Кольцо чеки было привязано к затянутому до предела рычагу ручного тормоза, оба усика разогнуты, один обломан. Стоило телохранителю отпустить ручник – и чека выскользнула, как по маслу. Запал гранаты сработал секунды через три…
…а на четвёртую – следующим взрывом разнесло салон «мерседеса». Лайтингер спешил разделаться со всеми, кому было известно про камни и про похищение. Одинцов приехал за Жюстиной без компаньонов? Не беда. Эти двое – матёрый коммандо и экс-президент Интерпола – представляли для Лайтингера главную угрозу. Без их защиты остальным троим оставалось жить совсем недолго.
Машина Жюстины была тяжелее «фольксвагена», и люди Лайтингера заложили в неё меньше взрывчатки, чем Одинцов, но достаточно, чтобы разворотить салон. Из-под капота повалил жирный дым с языками пламени. Дёрнувшись вправо, «мерседес» на скорости лоб в лоб столкнулся с микроавтобусом. Обе машины вынесло на встречную полосу – и там гружёная фура впечатала их в малолитражку, которая шла впереди…
…а дальше сработал принцип домино: скрежет и тяжкие удары сталкивающихся машин прибавились к тоскливому вою гудков.
Спасти Жюстину из груды коптящего искорёженного металла было уже невозможно. Теперь Одинцову предстояло спасать живых. Лайтингер скрылся в роще. Искать его – значило впустую потратить время или глупо нарваться на пулю: главарь бандитов мог быть вооружён. Ещё хуже, если Лайтингер первым наткнётся на Мунина и Еву с Кларой, которые ждали на Захтлебенштрассе, всего в полусотне метров за поворотом. Одинцов со всех ног бросился туда.
Ева припарковала машину у обочины с редкими деревцами, возле серой коробки гигантского склада. Мунин оправдывал стоянку в несуразном месте и старательно драил тряпкой стёкла. Через полчаса Еве с Кларой надоело сидеть в салоне; они вышли наружу размяться.
– Чище уже некуда, – сказал Мунин.
– Фары протри, – посоветовала Ева.
Вздохнув, историк принялся за работу. Вдруг за рощей, которая тянулась от перекрёстка и загораживала от них Дюссельдорферштрассе, оглушительно бабахнуло – раз, другой…
–
–
Машины на перекрёстке тормозили, там стала собираться пробка. Из-за рощи к небу поплыл чёрный дым. Переглядываясь в растерянности, компания заметила бегущего Одинцова. Мунин крикнул:
– Что случилось?
– В машину, в машину! – подбегая, махнул рукой Одинцов. – Быстрее!
Он толкнул Мунина к задней двери, а сам прыгнул на водительское место.
– Где Жюстина? – спросила Ева, усаживаясь рядом.
Одинцов заговорил, когда они отъехали от перекрёстка подальше.
– Убили Жюстину. Лайтингер сбежал.
Он сделал километровый крюк вдоль окраины Санкт Петера, огибая складские терминалы, снова вырулил на трассу
