Лайтингер что-то сказал «дворнягам» по-маорийски. Один из них положил пистолет на стол, и оба вышли из зала, прикрыв за собой дверь. Лайтингер взял в руки оружие, привычным движением чуть оттянул затворную раму и, убедившись, что в патроннике есть патрон, качнул стволом в сторону Одинцова:
– Говори, мы слушаем.
– Мне достался только перстень Джона Ди, а тайны Философского камня я действительно не знаю, – начал Одинцов. – Мистер Вейнтрауб хотел, чтобы мы раскрыли эту тайну. Именно мы, а не я. От меня без команды толку не будет: необходимы все четверо…
Одинцов аккуратно строил свой рассказ. По его словам, Урим и Туммим принадлежали Вейнтраубу много десятилетий. За это время можно было выяснить про них всё. И он действительно выяснил, что Урим и Туммим – то же самое, что и Философский камень. На это указывает, в частности, Изумрудная скрижаль Гермеса Трисмегиста. Вейнтрауб знал, что камни универсальны. Они способны не только поддерживать связь с Ковчегом Завета, но и продлевать жизнь, и обеспечивать трансмутацию металлов, и делать ещё многое другое.
– Оставался единственный вопрос: как ими пользоваться? – продолжал Одинцов. – Мистер Вейнтрауб добыл Урим и Туммим, но за долгие годы не заставил их работать. И те, к кому он обращался, тоже не заставили. То есть пока это просто древние камни. Самый современный двигатель – тоже просто красивый кусок металла, если не знаешь, как его включать…
Для ответа на вопрос – как? – Вейнтраубу понадобилась троица. У каждого из троих – свой культурный код и свой набор сведений о мире. Простой пример: Ева знает, как математически выводится число «пи»; Мунин может рассказать о том, как число «пи» определяли в Месопотамии, а Одинцову известно, что собой представляет и как используется число «пи» у военных.
Клара в этой компании играет ту же роль, что и дробь после запятой в числе «пи», – она превращает простую тройку в нечто бесконечное иррациональное. Объединение столь разных составляющих даёт синергетический эффект и позволяет не только собирать информацию, но и генерировать на её основе новое знание.
– Мы об этой своей способности понятия не имели, – говорил Одинцов, – и вообще не были друг с другом знакомы. Весной мистер Вейнтрауб свёл нас вместе и проверил, на что годится наша команда. Люди разгадывали тайну Ковчега Завета больше двух с половиной тысяч лет. Мы разгадали её за две недели. Сообразили, куда подевался Ковчег, нашли его по частям… Но это не всё. Чтобы его использовать, предстоит разобраться, как работают Урим и Туммим. А сделать это можем только мы. Мистер Вейнтрауб пытался найти нам замену. Ничего не вышло, поэтому он опять собрал нас в Майами. Скажу ещё раз: это не наша инициатива – без всех этих тайн мы жили намного спокойнее…
Он перечислил, из каких источников компания черпала сведения последнее время и что сумела узнать. По словам Одинцова, Вейнтрауб считал его – как потомка Джона Ди – центром, притягивающим нужную информацию. Но без Евы и Мунина, не обладая их знаниями и подходом, Одинцов не мог эту информацию обработать и сложить нужным образом. А сейчас троице с помощью Клары почти удалось это сделать.
– Мистер Вейнтрауб оставил нам тайну двух реликвий, и мы сейчас в одном шаге от разгадки, – подвёл итог Одинцов. – Мы четверо, как одно целое. Вы же знаете сад камней в храме Рёан-дзи?.. Всем известно, что камней пятнадцать, но откуда ни посмотришь, увидеть их одновременно нельзя: хотя бы один камень будет спрятан за другими. Японцы говорят, что вся картина открывается лишь тому, кто достиг просветления. Вот и мы, каждый по отдельности, видим только часть ответа, причём не знаем – какую. Зато все вместе…
– С просветлением понятно. Что ты предлагаешь? – прервал его Лайтингер.
– Дать нам возможность закончить работу, – ответил Одинцов.
– Сколько времени это займёт? – тут же спросил Броуди.
– Откуда я знаю? – искренне удивился Одинцов. – Может быть, день или два. Может быть, неделю… Мы не управляем процессом, мы делаем то, что в наших силах. Многое зависит от условий. Если работать спокойно, дело пойдёт быстрее. Если сидеть порознь в подвале, всё останется, как есть.
– Я ему не верю, – сказал Лайтингер и стволом пистолета указал Броуди на Одинцова. – Он просто тянет время. Если собрать их вместе, они сговорятся. Тогда мы уже точно ничего не узнаем.
Броуди возразил:
– Это легко проверить. Пусть работают до следующего вечера. Если будет результат – решим, куда их перевезти, я пока подготовлю место. Если нет – делайте с ними, что хотите. – Он обратился к Одинцову: – Вас это устраивает?
– У меня нет выбора, – смиренно сказал Одинцов. – И долго держать в голове столько информации невозможно. Её надо использовать по свежим следам, иначе придётся собирать заново. Особенно после такой встряски, как сегодня… Вечером доложу, до чего мы додумались.
– Допустим, твоя компания найдёт разгадку тайны, – задумчиво произнёс Лайтингер. – Зачем выдавать её мне, если после этого я вас убью?
