Ничего не изменилось, ничего! И это не давало Петрониусу покоя. Его душа жаждала путешествий. В Брюгге и Лейдене, в Гааге и Амстердаме ждали другие художники, которые могли многому научить. Он мечтал съездить в Париж, а оттуда к испанскому двору, по крайней мере в Мадрид или Саламанку. Он хотел учиться видеть и понимать, стать истинным мастером палитры. Но юноша не мог покинуть город и человека, к которому так привязался. При одной мысли о разлуке подмастерью становилось не по себе. Со вчерашнего дня кое-кто в Ден-Босе крепко держал его. Еще во время службы Петрониус понял, что не просто желает Зиту. Она соответствовала его представлениям о будущей жене: решительная, самостоятельная, умная, и в то же время — женщина с ее податливостью и нежностью. Разве мог подмастерье оставить ее и продолжить свое путешествие?
Взять с собой? На это у Петрониуса не хватило бы денег.
Ему нравился этот маленький город, где каждый знал соседа. Однако подмастерье чувствовал, что не задержится здесь надолго. Появление в компании с патером Берле многих настроило против Петрониуса. Он ощущал это, когда покупал хлеб, масло и бумагу. Повсюду подмастерье встречали враждебно.
Он хотел еще немного помечтать, но какие-то непонятные звуки заставили его очнуться.
Внизу в лавках на колесах проснулась жизнь. Откуда-то появились торговцы, выставили на прилавки бочонки, спрятанные под деревянными настилами. И всю эту суету вызвал один человек, медленно обходивший торговые ряды. Петрониус знал эту походку, спокойные и иногда неловкие движения рук и даже рисунок вен и сухожилий на этих руках. Внизу шел Якоб ван Алмагин, спрятав от жары голову под капюшон. Он совал свой нос под каждый навес, спрашивал, ощупывал товар, смотрел на свет и покупал самые разные предметы. Петрониус узнавал травы и порошки, семена и съедобные грибы. Под некоторые навесы Алмагин заглядывал дважды, трижды.
Петрониусом овладело любопытство. Стоит ли сойти вниз и показаться ученому? Или наблюдать за ним сверху, рискуя быть замеченными? Подмастерье выбрал золотую середину. Он спустился не до конца лестницы и замер, прижавшись к стене. Так он мог наблюдать за происходившим внизу. Петрониус видел, как Алмагин взвешивал небольшое количество порошка из мешочков, стоявших на прилавках. Некоторые мешочки продавцы доставали из-под прилавка только после его настойчивых просьб, торопливо высыпали порошок или зерна в небольшие чаши медных весов, которые держали в руке, и с поразительной точностью отвешивали товар и пересыпали в маленькие мешочки. Алмагин протягивал через прилавок монеты, забирал мешочки и складывал их в кожаную сумку.
Петрониус, присвистывая и не обращая внимания на торговцев, стал спускаться с лестницы. Краем глаза он заметил, как Алмагин испуганно поднял голову и снял капюшон. Петрониус спрыгнул с нижней ступеньки и обвел взглядом лавки. Затем с наигранным удивлением подошел к ученому:
— Что вы здесь делаете, господин?
— Покупаю травы, — ответил Якоб ван Алмагин, весело подмигнув и незаметно отходя от торговцев порошком. — Редкие пряности, такие как гвоздика и корица, а также ингредиенты для моих чернил. Я собирался к вам, Петрониус. Завершать портрет. Вижу, вы празднуете свой похмельный понедельник?
Петрониус не спускал глаз с ученого, и от последнего не ускользнуло это внимание. Оба мило улыбались друг другу.
— Я провожу вас. Мне стало скучно. И я не имею права отказаться от прогулки в таком приятном обществе.
Они направились вдоль канала в сторону собора. Шли молча. Позади торговец, с которым ученый обделал свои делишки, быстро свернул вещи.
— Позвольте задать вам, Якоб ван Алмагин, один вопрос, — заикаясь произнес Петрониус.
— Пожалуйста, спрашивайте, Петрониус. Я отвечу, если на то хватит моих скромных знаний.
Петрониус закусил губу.
— Что вы только что приобретали, травы или…
Якоб ван Алмагин схватил его за рукав с такой силой, что подмастерье замолчал. В глазах ученого вспыхнули странные огоньки, хотя выражение лица не изменилось.
— Никогда не обвиняйте тех, кто не совершил никакого преступления. Я покупал травы, которых не было на прилавке, верно. Назовите их ядом, если хотите. Но в каждом яде содержится целительная субстанция. Возьмем цикуту. Один стакан воды, смешанный с соком этого растения, — и человек медленно умирает. Органы будто замерзают один за другим. А если в стакан добавить несколько капель цикуты и выпить его или смочить больные места во время операции, то смесь снимет боль.
Петрониус смущенно молчал, опустив глаза. Ученый увлек подмастерье в сторону рынка.
