Тайна имения Велл полностью

Бумаги Хью я спрятала, завернув в мусорный пакет, в хлеву. Фонарь выключила. Воцарилась тьма. Как все закончилось… Сейчас я пыталась вспомнить… Марк был по-своему прав и по-своему неправ относительно сена и спичек.

Средневековые мистики часто использовали слово «запущенный». Подходящее слово. Сразу же в воображении возникают пустые стойла. Прогнившие доски вываливаются наружу. В середине ржавеют никому не нужные механизмы и страдают от коррозии трубы. Запустение. После похорон глубокая изнуряющая депрессия лишила меня физических сил, сделала ко всему равнодушной. Марк ушел от меня навсегда. Я чувствовала себя животным, которое спасающиеся от чумы крестьяне оставили в стойле. Полицейские патрулировали земли Велла, заботясь о том, чтобы никто случайно не потревожил свитер, деревянную розу и прочие улики, если они все же находятся где-то на территории. Собаки, подняв хвосты и опустив морды к земле, рыскали по склонам холмов и лесной чащобе. «Когда облачно, при юго-западном ветре запах зверя разносится далеко». Так обычно говорят охотники, возвращаясь в конце дня домой после охоты на лис. Сестры оставляли еду и лекарственные травы на пороге. Амалия писала записки, но я сказала полицейским, что не хочу иметь с ней никакого дела. Я заперла двери и никого не впускала. Также я не ела их передачи и не читала то, что писала Амалия. Иногда я могла проспать весь день, а во двор отваживалась выскальзывать лишь в сумерках, словно я, подобно Кнуду[39], обладала даром останавливать волны ночи. Когда наступала ночь, я могла часами бродить по землям Велла. Из-за нехватки керосина огонь в «Рейберне» гас, а меня совсем не заботило, что же произошло с моей плитой. Я отправлялась беспокоить пребывающих в зимней апатии сонь и ежей, которым завидовала и пыталась отчасти подражать. Я существовала. Более точного определения и не подберешь.

Все страховочные канаты были перерублены. Я, как одержимая, долгие часы проводила за поисками в интернете, словно всерьез надеялась на то, что если я зайду на бессчетное число ссылок, то среди миллиардов байтов информации смогу найти ответ, что же произошло той ночью. Я без компаса бродила по лабиринту бредовых идей и предположений. Я просыпалась и обнаруживала, что в полусне зашла на блог, который ведет безутешная мать из Японии: ее сына обезглавил самурайским мечом какой-то негодяй. Я заходила на электронную доску объявлений, содержащую сведения о жертвах преступлений в Аделаиде, Южная Австралия. На другом сайте размещено было более десяти тысяч фотографий мертвых детей. Сама не знаю, как заходила на такие сайты. Покинуть их, впрочем, было еще труднее. Я возвращалась снова и снова на посвященную памяти Люсьена страницу в социальной сети. Там была его фотография, сделанная в то время, когда он путешествовал вместе с Энджи: в русле пересохшей реки внук строил из камушков башню. На странице люди оставили более трех тысяч сообщений. Начав читать, я не могла остановиться. Очнулась спустя много часов. Лэптоп к тому времени разрядился, а я окончательно свихнулась.

Наконец я решилась взглянуть в глаза собственных демонов. Я вошла на сайт сестринства Розы, а оттуда перешла в блог сестры Амалии.

Я кликнула на сообщение, написанное чуть раньше на той же неделе.

Сестры Розы! Не верьте пропаганде, которую читаете в прессе по всему миру. Пророков никогда не признают в родной стране! Власти постараются убедить вас в том, что Избранная виновна, но я знаю, мы знаем, что она любит так, как способна любить только женщина. Власти постараются убедить вас в том, что Роза приказала сестрам избавить Велл от мальчика, но я знаю, мы знаем, что только мужчина содержит в себе столько яда, что, целуя ребенка, может его убить. Молитесь, сестры Розы, чтобы Иуда Велла был изобличен!