– Я могу позвонить в полицию, и вас всех отсюда выбросят, и тебя, и твоих дьяволиц…
Он потянулся к мобильному телефону.
– Не надо, Марк.
Произнесено это было вполне обдуманно. Я протянула руку к его мобильнику.
Марк отступил от меня и отрицательно замотал головой, словно загнанное в угол животное, которое наблюдает, как загонщики окружают его, готовя сети. Он отчаянно вертел головой, глядя то на Амалию, стоящую перед ним, то на меня, подошедшую сзади.
– Видишь? Меня пригласила Рут, – улыбнувшись, произнесла Амалия.
Она держала руки ладонями перед собой как признак миролюбия.
Марк набросился на нее, схватил за хлопчатобумажную блузку свободного покроя. Ткань в его руках затрещала. Я повисла на муже, стараясь оттащить от Амалии.
– Остановись! Прекрати! Ты потом пожалеешь!
Я кричала все, что приходило мне на ум, но, казалось, он просто не может ее отпустить. Его пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань. Я отгибала эти пальцы один за другим, начиная с мизинца, чтобы ослабить захват, а потом Марк, оступившись, повалился назад, а Амалия осталась стоять, прямая и непреклонная. В прорехе разорванной блузки стала видна ее белая грудь. Люсьен дрожал, стоя у калитки. Он заслонил лицо шотландским пледом, который мы собирались постелить и расположиться на нем.
После того случая Марк старался находиться в амбаре и прочих хозяйственных постройках. Амалия приходила часто. Наша жизнь превратилась в рутину, состоящую из работы, богослужений и дружбы. Единственная новообретенная мной социальная роль, которая вызывала осуждение со стороны Амалии, состояла в том, что я вновь стала матерью, а еще учительницей. Я наслаждалась каждым моментом, каждым мигом пребывания в этих двух ипостасях.
Я обещала Энджи, что попробую устроить Люсьена в школу, но даже не попыталась этого сделать. Мальчик безнадежно отставал, и дело было не только в том, что он почти не ходил в школу. При моем педагогическом опыте я прекрасно понимала, какие ярлыки они ему навесят, например «синдром дефицита внимания при гиперактивности» и «проблемы, связанные с конкретными трудностями в обучении». Они внесут Люсьена в списки, протестируют его согласно своим критериям и занесут в соответствующие графы информацию о том, что его мать во время беременности употребляла алкоголь и наркотики, что и привело к отставанию в развитии. Но не нужно вешать на Люсьена никаких ярлыков. Он мой внук – и точка! Велл стал его идеальной школой, а Веллспринг – лучшим из всех возможных классов. Он был зачарован этим местом. Мы вместе построили муравьиную ферму, ловили дождь, который выпадал в ночное время, а днем наблюдали, как вода испаряется, писали стихи о закате, изучали математику по числу яиц, которые мы сможем собрать к Рождеству. Однажды утром, когда мы у озера искали грибы и по моему справочнику пытались определить, где шампиньон августовский, а где обыкновенный, где опята, а где белые грибы, к нам подошла Амалия.
– Что здесь происходит? – Ее голос был преисполнен благоговейного ужаса. – Это священная земля!
– Бабушка Р рассказывает мне о грибах. Некоторые из них очень-очень плохие! – произнес Люсьен, и глаза у него сверкали, как у обычного мальчишки, который совсем недавно открыл мир комиксов супергероев и злодеев.
– Я рассказывала ему о бледной поганке, – пояснила я. – В прошлом году бледные поганки росли под этим дубом. Они очень коварные грибы. Ты их съедаешь, примерно сутки мучаешься после этого, потом тебе становится лучше, и ты не понимаешь, какой вред они нанесли твоей печени.
– А эти, – с дьявольской радостью в голосе воскликнул Люсьен, подбежав к кустам, – эти кусты тоже очень ядовитые. Их называют белладонна. Если ты съешь одну ягодку, то сразу умрешь! Вот так!
Люсьен схватился руками за шею и упал, издав соответствующий моменту ужасный предсмертный хрип. Он вскочил на ноги, рассмеялся, но затем с серьезным видом посмотрел на Амалию.
– Я слышал, вы сказали, что это священная земля. Почему здесь растет много плохих растений?
– Кто может судить, что плохо, а что хорошо, Люсьен? Каждое живое создание живет на свете не просто так. Такова воля Розы, – сказала Амалия. – Просто мы не всегда понимаем, какова цель их пребывания в этом мире.
– Это все из-за волшебства?
Люсьен часто задавал вопросы о Велле и его волшебстве, как он это называл.
– Ни я, ни твоя бабушка, Люсьен, не назвали бы это волшебством. Мы называем это благодеянием Розы. Молись ей!
– Откуда вы это знаете?
– Иногда я ее здесь вижу.
– Своими глазами?
– Моим духовным взором.
– А у меня есть духовный взор?
– Глаза мальчиков отличаются от глаз девочек. Однажды поздним вечером я приведу тебя сюда, и мы узнаем, сможешь ли ты увидеть волшебство.
– Пожалуйста! Давайте сегодня вечером!
– Нет. Это будет в один из вечеров, когда ты меньше всего будешь ожидать, что я за тобой приду. Я позову тебя, стоя под окном твоей спальни, и мы тихо спустимся вниз и придем сюда, освещенные лунным светом. Тогда и посмотрим, что произойдет.
– С бабушкой Р?
– Если она захочет, но, возможно, это будет только нашим приключением – моим и твоим.
Люсьен взял меня за руку.
