Тайна имения Велл полностью

– Почему бы нет? – произнесла я. – Ничего плохого же не случится…

Невероятно. Уму непостижимо.

Этот вопрос я задала преподобному Хью.

– Невероятно? Кто точно может сказать, что возможно, а что невероятно. Рут! Выгляните в окно, и вы увидите, как невероятное происходит у вас перед глазами. А вот уму непостижимо… Это немного не то, что было прежде…

Мы сидели за столом на кухне. Из распахнутого окна доносился запах моросящего дождика. Я слышала, как его пальцы тихо постукивают по крыше «лендровера».

– Я уже почти не думаю о дожде, – сказала я.

– А я все время о нем думаю, – произнес священник и с неожиданной силой сжал мои руки, лежащие на столе. – Я много молюсь о дожде, о том, что с собой приносит дождь, о том, как Господь привел меня к вам, и о том, что я могу вам предложить.

– Ответы на мои вопросы? – предположила я.

– В Благой книге можно найти ответы на многие вопросы.

Отпустив мои руки, священник вытащил Библию из своего полиэтиленового пакета, с которым никогда не расставался. Он передал книгу мне. Я видела, как топорщатся ее тонюсенькие, не толще папиросной бумаги, страницы, между которыми были явно засунуты сложенные листки писчей бумаги. Встретившись со мной взглядом, Хью взглянул в сторону камеры наблюдения, а затем, с видимым трудом обогнув стол, заслонил меня от объектива.

– Прочтите, – громко произнес он.

Письмо было адресовано Хью. Отправителем был католический священник, чей приход находился в городе милях в двадцати отсюда. Он благодарил преподобного Хью за то, что тот обратился к нему за помощью, а затем сообщал, что Дороти Доннелли, одна из сестер Розы Иерихона, исповедовалась у него вскорости после трагических событий в Велле. Мои руки так сильно дрожали, что мне пришлось водить пальцем по строчкам, чтобы не сбиться.

Не стоит напоминать Вам, что я не имею права разглашать тайну исповеди, все, что мне было сказано исповедующейся, останется между нами и Богом. Я не думаю, что нарушу тайну исповеди, если скажу, что добрая женщина, как бы сильно она ни мучилась угрызениями совести, не повинна в том гнусном злодеянии. Она мучилась из-за того, что данные ею свидетельские показания не совсем отвечают воле Господа. Сестра приходила ко мне лишь однажды, но она оставила мне адрес в Канаде. Она сказала, что собирается в самом ближайшем будущем поехать и воссоединиться со своей семьей на родине. Я собираюсь написать ей и испросить дозволения сообщить Вам ее адрес. Я объясню ей все обстоятельства дела и Ваш интерес. Она должна знать, что Вам можно доверять. Как только я получу ответ, я Вам сообщу.

Мы живем в странное время. Я молюсь за Вас и за то, чтобы у Вас с Рут все получилось. Пусть она познает, что любовь истинного Бога распространяется на любую раскаявшуюся душу.

Подпись была неразборчивой. Хью сложил письмо, сунул его в карман и, придерживаясь для устойчивости за длинный стол, медленно поковылял к окну. Мне бы хотелось оставить письмо у себя, чтобы перечитывать, чтобы сжимать в кулаке, наслаждаясь надеждой, которую оно зародило. То, что Дороти невиновна, новостью для меня не стало. Информация о том, что она что-то знает о той ночи, еще ничего не гарантировала, но усиленный стук сердца подсказал мне, что это начало конца моих поисков, что из-за стен моей темницы я смогу дотянуться до истины.

– Возьмите, – сказала я, протягивая ему Библию.

– Это вам. Оставьте себе, – сказал Хью.

Священник прекрасно понимал, что я с готовностью обменяю Библию на записку в его кармане, но не клюнул на приманку.

– Вы все время говорите мне, что ищете ответы, Рут. Ну, можно начать поиски с Благой книги.

Я сначала решила, что Хью играет на публику, но священник продолжил вполне серьезным тоном:

– Я наметил для вас примерный путь, по которому вы пойдете, но позже, когда я уйду…