Пришлось выгружаться. Впрочем, главная кладоискательская пословица гласит, что нет худа без добра. Часовая пешая прогулка по свежему воздуху была полезна с любой стороны. Во-первых, мы собственными глазами могли просмотреть ту дорогу, по которой некогда шестеро гренадеров отъезжали от того места, где они зарыли бочонки. А во-вторых, двигаясь по просёлку, мы могли легко выявить посторонних лиц, особенно тех, которые двигались в попутном направлении. Сами понимаете, для нас это было немаловажно. Итак, мы выгрузили свой багаж и, сменив кроссовки на резиновые сапоги, двинулись вдоль дороги, которая, в общем и целом, шла вдоль вальяжно виляющей Дрисвяты.
Со стороны бы показалось, что всё у нас идёт прекрасно, но был один тревожный момент, о котором я до сей поры не говорил своему напарнику ни полслова. Но вот чудеса, он сам заговорил о нём.
– Да, Саня, – внезапно замедлил он шаг, – а где мы сейчас находимся?
– Примерно вот здесь, – развернул я перед ним ксерокопию генштабовской карты. На машине переехали через мост и где-то через двести метров, – отчеркнул я ногтем черту, – уткнулись в лужу. Потом прошли около полукилометра и, следовательно, приближаемся сейчас к значку 14/1,6 П.
– Что означают все эти непонятные значки? – с сомнением поднёс Михаил карту ближе к глазам.
– Всё просто, – потянул я карту к себе. Цифра 14 указывает на ширину реки, а 1,6 это глубина её.
– А тогда «П» к чему относится?
– Песчаное дно.
– Э-во-на как хитро! – протянул он.
– Ничего хитрого, обычная топография. В армии и тебе должны были преподавать.
– Армия! Тоже скажешь, когда это было-то!
И тут Михаил, будто увидев нечто крайне интересное, снова потянул карту к себе. Но если мы здесь, – поскрёб он пальцем по бумаге, – то, следовательно, где-то через километр мы окажемся на том месте, где двести лет назад стояла корчма.
– Угу, – кивнул я, – и кое-что ещё.
– И что же?
– Один из мостов, а именно третий. Видишь, здесь на нашей карте обозначен резкий изгиб дороги строго на север. Но, судя по старой карте гренадера, там был и совсем другой поворот, ведущий наших французских всадников четко на запад, прямо через реку. Иными словами именно там некогда и был тот самый третий мостик.
– Полагаешь, там остались какие-то его остатки?
– Это вряд ли, – сморщился я, всем своим видом показывая, что такая находка из области несбыточной фантастики. Но вполне реально отыскать подъездные дороги к тому стародавнему мосту. Пусть прошло столько лет, но на местности вполне могут остаться хоть какие-то следы!
– Во всяком случае, – поддакнул мне Михаил, – берега реки там должны быть на одном уровне. Настил моста ведь не проложишь там, где один берег выше, а другой ниже. Ведь верно?
Видимо мы одновременно подумали о том, что через какие-то пятнадцать минут мы сможем либо подтвердить, либо опровергнуть гипотезу о верном выборе района предстоящих поисков. Сердца наши нервно забренчали, и мы с быстрого шага перешли на рысь, помчавшись под уклон, словно две ищейки, уловившие желанный след. Местность, по которой мы теперь шли, была совершенно пустынна. Справа и слева за неширокой рекой расстилались пустынные поля, тянущиеся не менее чем на полтора – два километра, и лишь впереди к дороге подступала какая-то растительность. Мы миновали один ручей, затем второй и, задыхаясь от обуревавшего нас волнения, выбежали к тому месту, где Дрисвята резко поворачивала на север.
– Вот он момент истины! – пафосно провозгласил я, обводя рукой вокруг себя. Видишь, здесь явно выраженный перекрёсток нескольких дорог. Одна и сейчас идёт на север, другая отходит на восток. Осталось выяснить, имелась ли хоть когда-то дорога на запад?
– То есть через реку, – обрадовано скинул Михаил рюкзак с прибором на землю. Слушай, давай пока бросим наши мешки вон в той рощице, – указал он на группу компактно скучившихся деревьев, – нам ведь всё равно идти в ту сторону.
Я не возражал, ведь идея была неплоха. Сложив оборудование под мощным приземистым дубом, мы принялись бродить по обширному полуострову, внимательно приглядываясь к каждой впадине. Задачу нам облегчало то, что весна в том году была довольно поздней, и травяной покров был ещё совсем незначительным. Поиски наши продолжались не долго. Через пять минут Михаил, резво присел на корточки и, наклонив голову, принялся что-то внимательно рассматривать.
– Что-то нашёл? – окликнул я его.
– Смотри сам, – вытянул он палец в направлении только что покинутого перекрёстка, – здесь какая-то длинная вмятина наблюдается.
Я подошёл к нему и тоже присел. Теперь ясно была видно некое слабозаметное углубление шириной около двух метров, тянущееся в сторону берега.
– И в самом деле, похоже на старую дорогу, – ласково погладил Михаил растущие по пологой обочине цветки мать-и-мачехи, – согласись.
– Действительно, – повернулся я в противоположную сторону, – напоминает давно заброшенный просёлок. Только слабенький след от него и остался. И заметь, дорога, если это она, идёт к реке прямо, не сворачивая.
