Пригнувшись чуть не до земли, мы двинулись в сторону Дрисвяты, страшно боясь того, что найденный нами след внезапно оборвётся. Но след не оборвался, а очень скоро вывел нас прямо к берегу. Был наш берег гораздо выше берега противоположного, но к счастью прямо перед обрывом начинался плавный съезд, который вскоре вывел нас на плоскую площадку, будто нарочно устроенную на береговом склоне.
– Точно, здесь некогда была переправа, – указал я пальцем на правый берег реки. Здесь, во-первых, и так довольно узкое место. И, во-вторых, тот берег, и площадка, на которой мы стоим, находятся чётко на одном уровне. Те, кто ехали с той стороны, двигались к реке напрямую, между вон тех кустов, а, переправившись на эту сторону, взбирались наверх вот по этому пологому съезду!
– Помнится, в письме посла Панина это место описывалось как некий песчаный холм, поросший редкой кустарниковой растительностью, – заметил Михаил.
– А что, очень даже похоже, – согласился я. Песок здесь везде и даже теперь никак нельзя сказать, что это место сильно покрыто лесом. Только маленькая рощица ближе к нам и имеет место быть. А всё остальное пространство довольно-таки голо. Так, кое-где чахлые кустики видны…
– Ну и что у нас на данный момент есть в активе? – поинтересовался Михаил.
– Малая река имеет очень схожие очертания, – принялся загибать я пальцы, – это раз. Заброшенный дом вблизи перекрёстка. Помнишь? Значит, там жили люди и вероятно издавна. Вполне могла на том месте лет двести назад стоять корчма. Ведь подобные заведения вообще любили воздвигать у перекрёстков. Это два. Церковь в Козянах – три, хотя мы её видели лишь мельком. То странное место, около которого могла располагаться водяная мельница – четыре. Далее, плоский холм, практически без растительности и… и, вот эта бывшая дорога, – с силой топнул я ногой по земле, – по которой некогда и ехал в Козяны опустошённый фургон с гренадерской свитой.
– И что теперь осталось подтвердить?
– Самое важное, – невольно заулыбался я, – наличие самого клада! Но если говорить серьёзно, то нам следует проследовать вперёд и отыскать тот самый аппендикс, о котором было написано то, что ширина его была порядка восьмидесяти метров.
Поскольку мы находились буквально в двух шагах от столь долго мучавшей нас тайны, то дальнейший путь мы проделали едва ли не бегом. Впрочем, нашего юношеского задора хватило ненадолго. Ведь от развалин Мальковщины до желанного места нам предстояло идти порядка двух с половиной километров, причём значительную часть вовсе не по дороге, а по откровенному бездорожью. Подходя к намеченному рубежу, мы с удивлением заметили странное сооружение, возвышающееся от нас метрах в ста. И только приблизившись к нему вплотную, мы поняли, что это был просто кузов-будка, некогда снятый с какой-то военной машины.
– Не нравится мне эта штука, – постучал Михаил по ржавому, давно не крашеному железу. Что эта будка делает, в этакой глуши?
– Не знаю, – отозвался я, заглядывая вовнутрь через выбитое окошко, – но тут явно жили люди, причём недавно. Вон окурки лежат, банки консервные…
– Конкуренты, что ли? – голос моего друга предательски дрогнул.
– Нет, не конкуренты, – пригляделся я к цифрам, выдавленным на крышке одной из банок, – во всяком случае, не современные. Эту тушенку должны были съесть как минимум три года назад. Так что те, кто здесь сидел, пребывали здесь достаточно давно. И встреча с ними нам точно не грозит…
– Пойдём, ну пойдём же скорее, – заторопил меня Михаил, – что мы здесь застряли, раз непосредственной опасности нет? И так потеряли больше часа на дорогу!
– Да мы, собственно, и пришли, – выбрался я из будки наружу, – осталось только спуститься чуть к реке, и мы на месте.
Поддёрнув оттянувший плечи рюкзак, я бросился вслед за напарником, который помчался в указанном направлении со скоростью ветра. И скоро стало видно, как говорят, невооружённым взглядом, что ширина своеобразного полуострова, в который мы втягивались, стала стремительно уменьшаться. И мы шагали по нему до тех пор, пока не упёрлись в проволочный забор, отрезающий от нас добрую треть полуострова.
– Это ещё что за резервация? – подёргал Михаил сильно поржавевшую путанку.
– Думаю… просто загон для скота, – сообразил я. Очень удобно и бесхлопотно для пастухов. С трёх сторон вода, а с четвёртой… этот забор.
– О, я понял! – едва ли не подпрыгнул Михаил. Та будка, – резко повернулся он назад, – использовалась именно пастухами для отдыха и укрытия от дождя. Но почему они всё здесь бросили?
– Может, и вовсе не бросили, – посмотрел я по сторонам. Вот вырастет травка, глядишь, они снова сюда стадо пригонят. И пока они этого не сделали, надо бы нам свои дела завершить.
– Точно, – мой друг принялся суетливо расстёгивать застёжки своего рюкзака, – откуда начнём?
– Давай сначала сориентируемся, – полез я в папку за копией карты гренадера. Бестолково носиться по всему полуострову как-то не хочется.
