Представь, что кто-то в окружении Бенкендорфа на самом деле догадался, где именно следует искать французские монеты? Приезжают сюда, глядь, а денежек-то уже нет! Такой поворот событий, ставил именно Антона Ивицкого в первый ряд подозреваемых в совершении государственного хищения. А всю его многочисленную семью такой поворот событий выдвигал в кандидаты на каторгу или отдалённое поселение. Так что, скорее всего, он так и не решился копать самостоятельно. А может быть, просто не мог, ибо рядом с бочонками всё ещё стояла проклятая мельница, где жили и работали люди. Поэтому, скорее всего, на старости лет старина Ивицкий составил некое завещание, которое его жена должна была передать самому достойному из сыновей. Да и почти наверняка он попросил её рассекретить свои записи лет через пять после своей смерти, не раньше. Только так он мог быть уверен в том, что его родные не подвергнутся возможному преследованию со стороны властей.
– Тогда, может быть, клад предназначался всем сыновьям сразу? – задумчиво произнёс Михаил. Ну, чтобы потом не ссорились между собой, а? Мы ведь этого точно не знаем. Но теперь точно знаем одно – золото выкопано ими вскоре после 1861 года, и искать его теперь совершенно бесполезно.
После того, как он умолк, я долго крепился, минут пять. Но, в конце концов не утерпел и издевательски хрюкнул.
– Ты о чём там так вредно фырчишь? – мгновенно заинтересовался Воркунов. Или я что-то не то сказал?
– Всё о том же, о наших поисках. Я тебя раньше не информировал, но некоторое время назад имел очень интересный разговор с одной юной жительницей города Парижа.
– Парижа! – удивлённо воскликнул Михаил, останавливаясь. Какими, интересно знать, путями вас вынесло друг на друга?
– Да это была совершено дурацкая ситуация, – невольно принялся я оправдываться в своих действиях. Вскоре после того, как я заполучил портфель с бумагами по «Делу № 31», то наткнулся на объявление, в котором предлагалось приличное вознаграждение за содержимое утерянного портфеля. Собственно, именно то самое объявление и заставило меня начать заниматься данной исторической загадкой. И поняв, что дело идёт об очень богатом кладе, решил бумаги никому не отдавать, даже за деньги. Но позвонить по указанному телефону всё же позвонил. Мне ответил мужчина, который представился посредником, выполняющим волю некоего, как он выразился иностранного контрагента. Я спросил, сколько мне полагается за возвращение бумаг, и тот ответил, что пятьсот долларов.
– Это же явное надувательство! – мгновенно вскипел Михаил, слушавший мой рассказ, буквально разинув рот. За золотой клад в полтораста килограммов сулить всего пятьсот долларов! Наглость какая!
– Слушай, что было дальше, – прервал я его. Вот и я тоже возмутился, но только про себя, вслух же выразил желание поговорить с загадочным контрагентом. Посредник поначалу заартачился, но я сказал, что от себя удвою его собственный гонорар, если он выведет меня на загадочного иностранца-заказчика. Тот подумал – подумал и вскоре согласился, но предварительно попросил меня назвать номер дела, о котором идёт речь. Как бы проверку учинил. Я естественно сказал, что разговор в бумагах идёт о Деле за номером 31 его Величества Государственной канцелярии. Тот ещё немного поупирался, но я заявил, что мараться за пятьсот баксов вообще не намерен и спущу все бумаги в мусоропровод. Так что его гонорар вообще накроется медным тазом. Тогда мой собеседник всё же понял, что лучше согласиться на мои условия и взял тайм-аут минимум на сутки. Видимо, хотел согласовать свои дальнейшие действия с заказчиком. Я естественно согласился. Бумаги отдавать я всё равно не собирался, но мне очень хотелось узнать, насколько в принципе перспективна данная кладоискательская история.
– Ну и что же было на другой день? – глаза Воркунова от любопытства распахнулись, словно при виде девятого чуда света.
– На следующий день я подсоединил к своему телефону магнитофон и вновь позвонил посреднику. Тот ещё раз взял с меня слово о гарантии двойной оплаты и назвал номер телефона своего заказчика. Телефон был явно не на московского абонента, и я невольно поверил, что в деле замешан иностранец. Однако, перезвонив, по указанному номеру я услышал в трубке звонкий женский голос, на самом деле вполне прилично говорящий по-русски. Слова она произносила правильно, и только грассирующий французский акцент выдавал ненашенское происхождение моей собеседницы.
– И что же она сказала?
Она думала, что звонит посредник, но я быстренько ввёл её в курс дела. Сказал, что меня зовут Александр и интересующие её бумаги находятся именно в моём распоряжении.
– Вот как? – явно удивилась она. Прекрасно, значит, вы хотите договориться о том, чтобы передать их мне?
– Не совсем так, – охладил я её пыл. Насколько я понял, речь в бумагах идёт о достаточно больших ценностях. Хочу понять, почему за столь важные сведения предлагается столь малое вознаграждение?
