Мой вопрос, казалось, сбил её с толку. Какое-то время она просто соображала, что мне ответить, а затем как бы полувопросительно – полуутвердительно произнесла: – Я так понимаю, что вы, сударь, решили сами отыскать спрятанное?
– Примерно так! – не стал скрывать я своих намерений. Не вижу в этом деле особых сложностей.
– Ох, – боюсь, вы сильно заблуждаетесь насчёт своих возможностей, – снисходительным тоном проворковала она. Но не могу винить вас в этом намерении. И если достигните какого-то успеха…, – тут она вновь взяла длительную паузу, – то запишите на всякий случай мой ммский телефон. Возможно, нам ещё придётся продолжить знакомство.
Она продиктовала номер своего телефона, после чего отключилась. У меня даже создалось впечатление того, что она что-то такое знала, но, уловив мой решительный настрой на индивидуальное творчество, не захотела со мной делиться своей информацией.
– Что же она такое могла знать, раз сказала «какого-то успеха»? – Михаил вновь оживился и воспарял духом. Давай и в самом деле допустим, что ей было заранее известно, что клад гренадера уже найден кем-то ранее…
– Тогда зачем же ей вообще нужны были эти бумаги? – удивился я. Для написания диссертации, что ли? Ерунда какая! Нет, дружочек, чует моё сердце, что-то здесь не так. Что-то здесь скрывается ещё! Но, поживём – увидим!
Но что тут было не так, мы в тот момент не могли догадаться. Впрочем, с нашим мизерным уровнем информированности сделать это было просто невозможно. Следовало срочно возобновить телефонное знакомство с таинственной юной француженкой и попробовать выведать, что же ей было известно о французском золоте. Хотя продолжение заочного знакомства лично для меня ничего хорошего не сулило изначально. О чём можно было говорить с иностранной держательницей российских секретов? Только о том, что наши поиски, несмотря на все усилия, оказались безрезультатными? Ясно, что в этом сообщении не было для меня ни особой гордости, ни повода для торжества. Но всё же, позвонить ей следовало. С одной стороны…, всё же француженка…, мало ли когда придётся побывать во Франции. А с другой, мне ещё был памятно её подозрительно спокойное отношение к моему намерению самостоятельно отыскать ценный клад. За тем спокойствием явно крылось нечто такое, что было бы крайне интересно выяснить и нам.
Вернувшись в Москву, где я с облегчением сбагрил наш слишком объёмистый прибор Михаилу на хранение, после чего принялся разыскивать магнитофонную кассету, на которой был записан наша короткая беседа. И как это часто бывает, проклятая кассета запропала напрочь! Причём исчезла так капитально, что на её поиски ушла добрая неделя. И когда я наткнулся на неё в коробке из-под обуви, вместе с грудой авторучек, исписанных блокнотов и прочей бытовой мелочью, то вздохнул поистине с облегчением. Дрожащими от волнения руками вставил в магнитофон и нажал на клавишу.
– Авторучка у Вас под рукой? – прозвучал в динамике юный голос. Тогда будьте любезны, сударь, запишите мой французский номер.
– Да, да, – послышался мой собственный, столь непохожий и непривычный баритон, – готов записывать.
– ****-*-**-**-*, – промурлыкала она. Понадобится какая-нибудь консультация – звоните… И короткие гудки отбоя.
Я нажал на клавишу «стоп» и ещё некоторое время сидел в задумчивости.
– Если позвонить сейчас этой девчонке, – думал я, – то, что я ей скажу? Похвастаюсь тем, что отыскал вблизи безвестной речки Дрисвяты старую яму и выкопал из неё серебряную монетку? И дальше что? Она только надо мной посмеётся и вновь повесит трубку. Попаду в совершенно дурацкое положение. Впрочем, и поделом мне, нечего было жадничать с самого начала! Видимо в такого рода делах лучше честно уступить половину, но и самому что-то получить. А то и сам не ам, да и другим не дам!
Собрав всё своё мужество, я решительно протянул руку к телефону, но тот зазвонил сам, перепугав меня едва ли не до полусмерти. Но это был только Михаил.
– Ну, как дела, – осведомился он, вновь что-то пережевывая, – нашёл телефон этой девицы?
– Да, подтвердил я, – наконец отыскал. Вот только сейчас сидел и прослушивал ту запись.
– Что её слушать, – воскликнул мой собеседник, – звони срочно!
– И что сказать?
– Скажи, что разгадал тайну клада гренадера и теперь точно знаешь место, где он был зарыт.
– И что это нам даст?
– Может ничего и не даст, однако оповестить её нужно. Больше ничего ей не говори, только намекни, что само место отыскал. Посмотрим, что она на это скажет. Вдруг данная история вовсе не так проста, как мы с тобой думаем! Да, кстати, по ходу дела я кажется догадался, почему там оказалась монетка именно 1861 года выпуска, а не какая-то иная!
– И почему же? – равнодушно поинтересовался я.
