– Это вы, Александр? – словно свежим весенним ветерком повеяло на меня из телефонной трубки. Добрый вечер, я не слишком поздно вас беспокою? Это вы мне звонили из Москвы? Я доступна для разговора…
– Ничего страшного, – затряс я головой, стараясь рассеять остатки сна, – ведь всего четверть второго.
– Ой-ля-ля, – прыснула она, – совсем забыла о разнице во времени!
– Бывает, – постарался придать я должную бодрость своему голосу, – один раз в году можно не доспать.
– Почему только один?
– Потому, что… думаю… да нет, просто уверен, вы мне больше никогда не позвоните.
– О-о-о! – удивление моей собеседницы, казалось, достигло наивысшей точки, – вы первый мужчина, который говорит мне такие слова. Остальные всё же сохраняли за собой подобную возможность. Меня, кстати, зовут Сандрин, Сандрин Андрогор. Так что будем знакомы, Александр!
– Я, ей Богу, не со зла, – принялся оправдываться я. Просто обстоятельства складываются таким образом, что вряд ли буду вам интересен в дальнейшем.
– Что так? Отчего такая непоколебимая уверенность?
– Считаю, что поиски по делу № 31 Императорской канцелярии завершены. Место захоронения мною обнаружено. Оно оказалось пустым. Таким образом, наша маленькая проблема исчерпана до конца. Собственно об этом я и хотел вас оповестить. Если назовёте почтовый адрес, то готов выслать на него несколько зависшие у меня бумаги. Вернуть, так сказать, старый должок.
– Но хоть пару вопросов я задать могу? – донёсся до меня её, совершенно не потерявший энтузиазма, голос.
– Пожалуйста!
– Можете вы хотя бы приблизительно сказать, когда это произошло? Я имею в виду момент выемки ценностей.
– Легко. Раскопки с 99 процентной вероятностью были произведены где-то с мая по сентябрь 1861 года.
– Потрясающе! – пробормотала моя собеседница, и я вдруг представил себе, как она присаживается на край кровати и одновременно поправляет волосы. А все ли приметы, указанные на вашей карте, совпали с приметами, имеющимися на реальной местности? – произнесла она уже как бы несколько надтреснутым голосом.
Теперь и мне пришлось искать точку опоры.
– Как, – сдавленно прохрипел я, подтягивая своё разом одеревеневшее тело к креслу, – неужели и у вас есть подобная карта?
– Разумеется, есть! – отвечала она, не запнувшись и на мгновение.
– Но та ли эта карта? – заторопился я, буквально захлёбываясь словами. На ней изображены две перекрещивающиеся дороги, и извилистая, «S – образная» речка, втекающая в более крупную реку?
– Да, именно так, – подтвердила она, – причём дороги обозначены как «В – D» и «С – D».
– И маленькая деревушка вверху, на правом берегу маленькой речки?
– Разумеется! И, кроме того, мельница вблизи своеобразного язычка с крестиком, и церковь внизу в виде небольшого корявого крестика на треугольнике. А в правом верхнем углу листа нарисована стрелка компаса, указывающая на север.
– Там есть какие-то надписи? Например, нанесённые вдоль русла большой реки, или под ней? – спросил я больше для очистки совести, нежели для окончательного удостоверения в и без того очевидном факте, что француженка обладала совершенно аналогичной картой.
– Там ничего не написано, – столь же бойко отвечала моя собеседница, – есть лишь небольшая стрелка указующая направо. Что толку спрашивать? Ведь и так видно, что…
– Погодите, погодите, почему направо? – прервал я её монолог. На той карте, которая у меня нарисована стрелочка, указывающая как раз налево, а не направо…
И тут я умолк, будто у меня перекрыли подачу воздуха. Выходило так, что у моей собеседницы была какая-то другая, карта, а вовсе не та, что некогда хранилась в архивах Императорской канцелярии!
– Что вы замолчали, – встревожено донеслось из трубки, – с вами всё в порядке?
– Да, да, в норме, – сконфуженно пробормотал я, – но ваши последние слова меня крайне озадачили.
– Слова, – изумилась она, – какие именно слова?
– Насчёт направления течения реки.
– А что не так?
– Да то, что на моей карте изображено совершенно иное, – постарался я хотя бы интонацией донести до моей собеседницы все охватившие меня сомнения. Ведь мало того, что место захоронения оказалось давно разрыто, так ещё у нас на руках имелись две совершенно разных карты! И, возможно, у меня была нарочно искажённая копия, я у неё исходный подлинник! Впрочем, это уже не имеет ровно никакого значения. Какие у нас с вами карты совершенно неважно, поскольку, то, что было зарыто во время Первой Отечественной войны, давным-давно выкопано!
– Вот в этом у меня как раз нет твёрдой уверенности, – гораздо более уверенным тоном, парировала Сандрин. Так что, несмотря на одолевающий вас пессимизм, могу вас твёрдо заверить, что ещё не всё потеряно! По моим сведениям, данная история имела некоторое продолжение…
– Предлагаете деловое сотрудничество в дальнейших поисках? – мёртвой хваткой ухватился я за её слова.
– Воз-мож-но, – после секундной паузы протянула она, – ведь каждый из нас поодиночке мало на что способен. Но прежде чем мы заключим наш виртуальный союз, ответьте ещё на один вопрос. Как вы полагаете, кто именно выкопал монеты?
