– Чего? – не понял я, решив, что просто ослышался.
– Воздух, – демонстративно помахала она ладошкой возле своего лица, – здесь же просто нечем дышать!
– Потерпи минутку, – развёл я руками. Поезд скоро тронется и станет чуть посвежее.
– Неужели обязательно заставлять людей страдать от жары? – не унималась она.
– У нас люди стойкие, – отшутился я, – а в качестве средства для освежения могу предложить тебе газетку для обмахивания!
– Газета вообще-то предназначена для чтения! – фыркнула она в ответ.
– Если её сложить вот таким образом, – парировал я её выпад, и вот так ручкой подвигать, то получается что-то вроде веера.
– Ну, если ты сам будешь ей махать, – чуть улыбнулась она, – тогда ещё терпимо.
Я хотел ответить ей в том смысле, что меня зовут Александр, а не Вентилятор, но в этот момент поезд тронулся и по проходу пронёсся хоть и робкий, но всё же освежающий ветерок. К тому же я очень вовремя вспомнил о том, что именно в руках моей спутницы была та тоненькая ниточка, которая была способна привести меня к пропавшим в глубинах веков сокровищам. Поэтому я запихнул собственную гордость поглубже, и принялся обмахивать Сандрин с таким усердием, что она вскоре сменила гнев на милость.
– Ладно, хватит уж, – перехватила она мою руку, – а то совсем сдуешь!
Мы некоторое время болтали о чём-то несущественном, после чего я плавненько повернул разговор на вопросы генеалогии, которые на тот момент волновали меня куда как больше, нежели всё остальное. Как раз в это время в проходе вагона появилась продавщица мороженного, с грохотом толкающая перед собой окованную железом тележку.
– Не желаешь мороженного? – полез я в карман за деньгами.
– Я бы лучше пообедала, – недоверчиво поджала губы Сандрин. В ваших поездах присутствует вагон-ресторан?
– Естественно, – почти обиделся я, – и в некоторых из них кормят вполне прилично!
Сандрин легко поднялась с места, всем своим видом показывая, что готова отправиться на обед немедленно. Но поскольку я вставать не спешил, брови моей спутницы недоумённо поползли вверх.
– Беспокоюсь за наши вещи, – кивнул я в направлении её знаменитой сумки.
– Куда же они могут пропасть, если поезд движется? – искренне удивилась она.
– Ещё как могут, – утвердительно кивнул я, – да так, что и концов не найдёшь!
– Каких таких концов? – не поняла она.
– Материальных! – раздраженно буркнул я, так что я на твоём месте обязательно взял бы её с собой. Бери пожитки и пойдём, пока там очередь не набралась!
Несмотря на мои опасения особой очереди в вагоне-ресторане не наблюдалось. Наверное, это было вызвано тем, что время обеда давно прошло, а время ужина ещё не наступило. Выбрав еду по вкусу, мы продолжили наш так не вовремя прервавшийся разговор.
– Уж раз мы взяли с собой наши вещи, – первая начала француженка, – то могу показать тебе получившуюся схему. Смотри, – извлекла она из внутреннего кармана сумочки сложенный вчетверо лист бумаги. Ты утверждаешь, что у Антона Ивицкого было трое сыновей: Людвиг, Тимофей и Роберт. Роберт, самый младший из них, предположительно родился в 1807 году. А вот что выяснила я. У него самого родился сын Владимир Робертович в 1832 году. В свою очередь в 1857 у Владимира родился сын Алексей Владимирович. У Алексея в 1881 году рождается сын Олег Алексеевич. В 1917-м, после вашей революции, когда Олегу было 36 лет, он эмигрирует во Францию через Финляндию. В одном из писем упоминается о том, что они ехали по льду всю ночь, страшно опасаясь застудить ребёнка. Надо сказать, что в 1912 году у его жены Ксении родился сын Константин. А дочь Лидия Олеговна появилась на свет в 1918-м. Был, кстати сказать, и ещё один младший брат, о котором я почти ничего не знаю. Единственно, что о нём известно, так это то, что его звали Мартэн, и с ним во время 2-й мировой войны случилось нечто крайне нехорошее. Короче говоря, эта тема была у нас в семье под запретом. Её старались не коснуться даже случайно. И вот именно здесь происходит как бы разрыв в преемственности поколений. Константин Олегович так и остаётся во Франции, а Лидия вскоре вышла замуж за польского богача!
– Ты, значит, ты сама принадлежишь как раз к ветви Константина? – на всякий случай уточнил я.
– Именно так, – взмахнула ресницами Сандрин, – поскольку у него в 1935-м году рождается сын Вольдемар Константинович, мой родной дедушка! Мама родилась в 1955-м, приняв фамилию Андрогор в 77-м, а я соответственно появилась в 79-м!
– Никогда бы не поверил, что тебе 24, – заметил я, – на вид больше девятнадцати не дашь.
– Спасибо, – неожиданно засмущалась Сандрин, – вот уж не думала, что ты способен на комплименты девушке!
– Извини, – в свою очередь почувствовал я неловкость, – как-то с самого начала мы с тобой были только партнёрами в некоем предприятии, а не представителями разных полов. Но это дело легко исправить.
Я повернулся к проходящей мимо нашего столика официантке и поманил её рукой.
– Желаете ещё чего-то? – меланхолично взглянула она на меня.
– Наверное, надо выпить винца? – перевёл я взгляд на Сандрин.
