Мотор вновь загудел, но поездка была совсем недолгой. Совершив пару резких поворотов «Жигули» замерли возле небольшого двухэтажного здания. Оплатив проезд, я выбрался наружу, с удовольствием разминая затёкшие ноги. Француженка, тоже покинула прогретый салон, но сделала это не со своей стороны, а через уже открытую мною дверь, сделав при этом вид, что я специально открыл её именно для неё.
– Делает шаги к примирению! – обрадовался я и с готовностью подхватил её вещи, показывая тем, что я по-прежнему готов ей услужить.
Несколько шагов по выложенной бетонными плитками дорожке, и вот мы уже в простенько оформленном вестибюле.
– Здравствуйте, – облокотился я на приступочку стойки небольшой конторки справа от входа, – у вас найдётся комната для двух уставших путешественников?
– Сейчас посмотрим, – открыла администратор пухлую общую тетрадь.
Она поводила пальцем по строчкам, подняла на меня глаза и произнесла с той особенно интонацией, которой владеют лишь генеральные прокуроры, да администраторы провинциальных гостиниц: – есть только один Люкс!
– Что ж, давайте Люкс, – развёл я руками. А то ночь на дворе, а мы полдня как в дороге.
– Паспорта, – не меняя интонации, отозвалась она, никак не реагируя на мои слова.
Я выложил на стойку свой паспорт, Сандрин свой. Дама в очках некоторое время изучала их, а затем подняла на нас мигом посеревшее от негодования лицо.
– Вы что себе позволяете? – грозно приподнялась она со стула.
– Что именно? – переспросил я, не очень понимая, в чём причина её возмущения.
– Мало того, что вы мужчина и женщина, – воскликнула она, почти бросая мне в лицо паспорта, – так вы ещё и из разных стран!!!
– Что же теперь делать? – довольно ловко подхватил я пролетающие мимо меня документы. Не ночевать же нам на улице! И поменять кому-нибудь из нас пол до утра вряд ли удастся!
Но мои разумные аргументы не возымели на администратора никакого действия.
– В правилах размещения приезжих записано чётко! – провозгласила она, вздымаясь над столом в полный рост. Разнополые граждане могут быть поселены в одном номере только в том случае, если они являются близкими родственниками! Никакие исключения в данном параграфе не предусматриваются!
– Ладно, прекратим этот беспредметный разговор, – решил я не портить себе окончательно настроение. Может быть, в городе есть ещё какая-нибудь гостиница?
– Есть, – презрительно прозвучало в ответ – муниципальная!
– И адрес подскажете?
Я просто кипел от праведной злости, но старался удерживать себя в определённых рамках, дабы не провести остаток ночи в белорусском КПЗ.
– Улица Советская, дом 14, – вновь плюхнулась администратор на свой скрипучий стул.
– Спасибо и на этом! – оставил я за собой последнее слово.
Оставалось лишь схватить ничего не понимающую Сандрин за руку, и поскорее выволочь её обратно в ночь.
– Что опять случилось? – вырвалась она, едва мы удалились от несчастной гостинички на десяток шагов.
– Не хотят нас здесь приютить, – преодолевая жгучее желание запустить камнем в окно, выговорил я.
– Почему?
– Мы с тобой официально не женаты, – начал объяснять я странности белорусского гостеприимства, – а раз так, то в одном номере ночевать по местным законам не можем!
– А что, – всплеснула она руками, – второй комнаты у них нет?
– Нет, – сплюнул я, – и не было никогда. Ладно, – кивнул я головой вдоль слабо освещённой дороги, – пойдём искать другую гостиницу!
– Она далеко? – с надеждой на отрицательный ответ проронила Сандрин, самостоятельно навьючивая на себя сумки.
– Не знаю, – пришёл я к ней на помощь, – но где-то…, на какой-то Советской улице она точно стоит! Представляю, какая там гостиница…
Утешила ли француженку упоминание о чём-то советском, но она покорно поплелась вслед за мной. Мы шли несколько минут, сами не зная куда, поскольку спросить дорогу нам было не у кого. Поэтому, заметив нетвёрдо ковыляющего нам навстречу крепко подвыпившего мужичка, я радостно бросился к нему навстречу. Тот долго не мог понять, чего от него хотят, но когда речь зашла о том, где можно переночевать, с радостью указал куда-то вдоль улицы.
– Дойдёшь до ресторана, – заплетающимся языком сопроводил он свой указующий во тьму жест, – повернёшь направо, в горку. Дойдёшь до площади, где винный магазин, поворачивай налево и вот она – гостиница! Да, – крикнул он нам вослед, едва мы отошли от него на десяток шагов, – у неё крыша ещё такая… ломаная, так что не ошибётесь!
Я думал, что его упоминание про крышу могло быть полезным только при свете дня, однако оказался не прав. Миновав ресторан и взобравшись на склон довольно крутого холма, я заметил слева от себя достаточно хорошо освещённую площадь. Одно здание, выходящее на неё, и в самом виде имело весьма необычный вид. Его фасадная стена так и выпирала в чёрное небо, словно нос доисторического Ноева ковчега. Когда же мы приблизились к нему вплотную, то рассмотрели и вывеску над входом, на которой большими буквами было написано слово «ГОСТИНИЦА».
