– Слава Богу, – устало выдохнула Сандрин, – я уж думала, что наше путешествие никогда не закончится. Наконец-то можно будет принять ванную, поужинать…!
– Ну, ну, – подумал я про себя, – поужинать! Ишь, о чём размечталась девонька! Действительности нашей не знает. Но ничего, пусть наберётся опыта, узнает, что значит всю жизнь прожить на Советской улице!
Я, конечно, имел в виду переносный смысл этого слова, обозначающий нечто убогое и примитивное, предназначено только для самых непритязательных индивидов. Предчувствия меня не подвели. За стойкой этой гостиницы сидела не зрелая дама, а худенькая прыщавая девчушка, очень похожая на недоучившуюся школьницу. И в её глазах я прочитал откровенный страх, когда наши взоры встретились.
– Переночевать у вас можно? – как можно более дружелюбно улыбнулся я ей.
– Да-а, конечно можно! – жалобно проблеяла девчушка, что-то судорожно засовывая под стол.
– Тогда выпишите нам два одноместных номера, будьте так любезны, – наученная горьким опытом попросила Сандрин. И обязательно с ванной, – попросила она, также старясь выдавить из себя любезную улыбку.
– Заполните, пожалуйста, бланки, – выбросила девушка на стол два небольших листочка анкет проживающего. А душ у нас есть в каждом номере, – добавила она, – правда…, горячей воды нет!
– Как, совсем? – ахнула Сандрин.
– Так лето же, – округлила глаза девчушка, – вода и так тёплая! Но если хотите, я лично для вас согрею чайник.
– А где здесь можно перекусить? – уже менее бодрым голосом поинтересовалась моя спутница, – умираю с голоду!
– Покушать можно в кафе, – уже более смело отвечала юная администраторша, – оно открывается в девять.
– Вечера?
– Ну, что вы, утра, конечно же!
– А как называется ваша страна? – издевательским тоном поинтересовалась Сандрин.
– Беларусь! – просияла её собеседница, обрадованная уже тем, что наконец-то может дать обстоятельный и точный ответ.
– Я обязательно запомню это название! – многозначительно пообещала аж побледневшая от праведного гнева госпожа Андрогор. Уверена, что скоро к вам просто валом повалят любители экстремального туризма!
– Большое вам спасибо! – растерянно пролепетала девушка за стойкой, даже не уловившая в её голосе неприкрытой иронии.
Мы поднялись на второй этаж и разошлись по комнатам. Через десять минут, дождавшись обещанного чайника с кипятком, я постучал в дверь Сандрин.
– Я занята! – послышалось оттуда.
– Так занята, что не хочешь и поужинать?
Послышались быстрые шаги, и в щель между дверью и косяком просунулась всклокоченная голова юной кладоискательницы.
– Ты не шутишь насчёт еды? – недоверчиво взглянула она на меня.
– Ничуть, – усмехнулся я. Я ведь сам много лет жил на «Советской» улице и знаю как себя вести. А ты я смотрю, тоже нашла выход из положения.
– А что делать? – встряхнула слипшимися кудряшками девушка. Заткнула слив в раковине платком, развела холодной водой кипяток и решила помыть хотя бы голову.
– Это ещё что, – подбодрил я её, – однажды в городе Шклове я едва не утонул прямо в привокзальном туалете!
– Не может этого быть! – глаза Сандрин от ужаса даже расширились
– Ещё как может, – усмехнулся я, – но видимо Господь спас меня для каких-то более нужных дел. Впрочем, ладно, не буду тебе мешать. Как закончишь, приходи в соседний номер. Покормлю тебя походным ужином.
Через десять минут раздался стук в дверь, и на пороге номера появилась моя освежённая спутница. К этому времени я уже разложил на стоящем у окна столике свои нехитрые припасы. Банка рижских шпрот, коробочка с плавлеными сырками, порезанная на маленькие кусочки копчёная грудинка и сухое печенье. На горячее я запланировал чай из пакетиков, а в качестве аперитива была выставлена трёхсот пятидесяти граммовая фляжка коньяка, которую я удачно прикупил ещё в вагоне-ресторане. Увидев всё это великолепие, Сандрин радостно всплеснула руками и с размаху плюхнулась на протяжно застонавшую кровать.
– Ух, – совсем по-русски потёрла она ладонями, – наконец-то можно перекусить. А то я совсем уже упала и духом и телом!
– Отправляясь в путь, – назидательно поднял я палец, – всегда следует иметь с собой хотя бы небольшой запас продуктов. Особенно актуально это в такого рода заповедниках социализма, как Белоруссия. Здесь после шести вечера ты нигде не поменяешь нормальные деньги на местные «зайчики», а после восьми не купишь и куска хлеба!
– Почему местные деньги обозвали «зайчиками»? – весело захихикала Сандрин, перед этим храбро глотнув коньяку, который, упав на старые, ещё железнодорожные дрожжи, мигом привёл её в блаженное состояние. Право странное выбрали они название для денег!
– Это пошло оттого, – заботливо пододвинул я к ней аппетитный кусочек свинины, – что после того, как белорусы откололись от СССР, они напечатали свои денежные знаки мало того, что на ужасной бумаге, так ещё и украсили их изображениями разных зверюшек. И заяц там присутствовал как раз на самой ходовой купюре. То ли на рубле, то ли на пятёрке, точно не припомню.
