Мы ещё некоторое время поговорили о том, как я попутешествовал по Белоруссии, и в какие попадал необычные ситуации, но скоро я заметил, что у Сандрин начали слипаться глаза. Проводив её до номера, я слегка прибрался у себя на столе и тоже рухнул в кровать. Она, как всегда, оказалась коротка, а каменной крепости подушка мешала пристроить голову без опасения окончательно вывихнуть себе к утру шею. Но наученный горьким опытом я всё же извернулся. Лёг наискосок, проклятую подушку затолкал в угол и, накрывшись жидким, будто арестантским покрывалом, быстро уснул.
И приснился мне странный сон. Будто нахожусь я на каком-то скромно освещённом круглом ринге и на руках у меня бойцовские перчатки. И что самое удивительное, напротив меня на каком-то камне сидит Сандрин, и тоже в аналогичных перчатках. Я силюсь что-то ей сказать, но почему-то не могу. Вместо меня говорит какой-то незнакомый, небритый целую вечность тип с полотенцем на голове, что делало его похожим на бедуина. Понятно, что это рефери, и он приказывает нам начинать схватку. Вскакиваю, принимаю боевую стойку и выдвигаюсь в сторону тоже изготовившейся к бою француженки.
И вот начинается бой, но очень скоро выясняется, что по-настоящему драться мы не можем, поскольку нас разделяет глубокая яма. Приходится не столько махать кулаками, сколько смотреть под ноги, чтобы не рухнуть вниз. Так мы кружили некоторое время, и тут рассерженный рефери в полотенце начал орать диким голосом, выкрикивая что-то вроде Туше! Туше! И я всё же решаюсь перепрыгнуть через препятствие. Отталкиваюсь, лечу прямо к Сандрин, и тут же, прямо на лету натыкаюсь на её выставленный в мою сторону кулак. Толчок…, удар носом о матрас…, падение в пропасть! Я испуганно распахнул глаза и сквозь плохо прикрытое окно услышал, как в соседнем дворе яростно голосит петух.
– Ох, чёрт, – потянулся я, – вот что значит пить крепкие напитки на ночь глядя! Хорошо ещё, что баклажка была маленькой. Иначе вообще невесть какой ужас мог бы присниться. А так… только небольшая драка.
Часы показывали половину десятого, и было понятно, что мы проспали всё на свете. Откинув в сторону скомканное покрывало, я вскочил и зашлёпал босыми ногами в ванную комнату. Холодная вода живо привела меня в чувство и даже разбудила дремлющего в животе «червячка». В дверь осторожно поскреблись.
– Прошу! – крикнул я, торопливо проверяя, застёгнута ли ширинка на штанах.
Вошла Сандрин, в отличие от меня полностью одетая, умытая и даже слегка накрашенная.
Увидев царящий вокруг разгром, она нерешительно остановилась у порога.
– Я сейчас, мигом! – приветственно помахал я ей ладошкой. Вот только придумаю, как бы побриться, и буду готов!
– У меня есть горячая вода, могу поделиться, – понимающе улыбнулась она. А то ты сейчас похож на нашего соседа месье Фронтиля. Тот тоже в понедельник никак не может сообразить в какую сторону идти к лифту. Вечно начинает колотиться в нашу дверь.
– Зашибает сильно? – щёлкнул я себя по горлу.
– Не поняла?
– Я говорю, сильно пьёт твой сосед?
– В общем-то нет, как все. Всю неделю он трезв, как стекло и примерен, словно скаут. Но в воскресенье традиционно играет с сослуживцами в шары. А все деньги, которые они там выигрывают, или проигрывают, не знаю точно, они пропивают. В смысле всё равно те пропали, так лучше их напоследок превратить в граппу.
– Граппа это что? – вооружился я казённым гранёным стаканом.
– Водка. Её у нас делают из отходов виноградного производства. Странно, но она довольно популярна среди наших стариков!
– И кто же входит в эту почётную категорию?
– Все те, кому уже за сорок, – почему-то усмехнулась девушка. Впрочем, разговоры о спиртных напитках можно перенести на более позднее время. А сейчас займёмся поисками Садовой улицы…
Что там Сандрин говорила дальше, я не слышал, поскольку бегом бросился в её номер, наполнять стакан горячей водой. Но всё же буркнул про себя: – Так нас там и ждали!
Мне как-то не слишком верилось в то, что кто-то сможет прожить в на одном месте всю жизнь. При этом я забывал, что сам практически непрерывно прожил в одной квартире. И сменил место жительства только недавно, поскольку наш старый дом определили на реконструкцию.
Выбрившись и надев запасную рубашку, я поспешно упаковал вещи и спустился вниз. Сандрин уже находилась там, являя собой пример европейской собранности и организованности.
– Номер будете смотреть? – положил я ключ от двери на стойку администратора.
– Зачем? – уныло ответствовала юная дежурная.
– Вдруг я с собой подушку утащил? – решил я слегка поднять её настроение.
– Хы-ы, – недоверчиво перекосила она рот, мигом став уж совершенно несимпатичной, – зачем она вам?
– Из-за природной вредности! – завершил я шутку. Ладно, желаю вам счастливо здравствовать здесь и далее.
– И вам счастливо, – бесхитростно ответила девушка, вешая ключ на доску с крючками, – приезжайте ещё.
Когда за ними закрылась дверь, Сандрин повернулась ко мне с осуждающим взглядом.
– Что это ты так с ней разлюбезничался, – довольно жёстко подтолкнула она меня локтем. Неужели эта прыщавая особа тебе понравилась?
