Она, морщась, короткими глотками осушила кубок. От холодного жажда не только не прошла – кажется, горло запершило. Поднялась и, таща за собой шлейф покрывала, отправилась относить кубок на столик, потом – под одеяло и попробовать уснуть.
По дороге зацепила краем волочащегося покрывала оставленный на софе жюстокор сира Марсия. Делоне-старший из лучших побуждений решил, что раненой Мари холодно, укутал, а потом забрать забыли. На удивление, вечно собранный сир Аурелий ушёл рассеянным.
Подбросить упавший кафтан на софу, где тот лежал до этого, не хватило сил – свалился на пол, брякнуло что-то тяжёлое в карманах. Хотела было оставить валяться на полу до утра, но совесть заставила второй раз наклониться, аккуратно повесить на спинку.
Шаг – и чуть ногу не подвернула, в последнюю секунду соскальзывая ступнёй по хрустнувшему предмету на полу. Находкой оказался футляр с очками, должно быть, выпал из жюстокора. Просто удача, что не раздавила. Положила на столик: лучше потом в руки отдать ценную вещь.
Взъерошенное отражение в тёмном зеркале, освещаемом одинокой свечой на столике, выглядело уныло: ему тоже хотелось горячего чая или молока. В тусклых отблесках свечного пламени на зеркальной поверхности напомнило о себе знакомое пятно на уровне лица. Мари присмотрелась, и воспоминание вызвало слабую улыбку. С помощью покрывала стёрла следы преступления двухдневной давности, про которые забыла, а Жанетта не заметила
Что ни говори, а метаморфность была самым забавным даром. И жизненно важным. Если Арман не навестит её или лекарь Майн отправит на источник, все планы сорвутся…
– Ну вот, – с сожалением сказала вслух. Нельзя было думать о
Если бы не случившееся, наверняка перед сном позабавлялась бы, тренируясь в надевании разных личин. Как минимум одной, самой важной, самой любимой… Знакомые мурашки окатили с плеч до пояса.
В зеркале отражался Арман. Мари пощупала укоротившиеся волосы и, спохватившись, обернулась на кровать: спит ли подруга?
Трансформация состоялась, когда даже бытовая магия молчала! Матушкин многоликий, как его назвала Изель, дар. Удивительный, прекрасный и пугающий…
Она ждала секунду, десять, полминуты, думая, что сейчас, вот-вот точно,
Арман в зеркале тревожно вглядывался в Мари. «Хороший мой!» – не удержалась, провела рукой по холодной глади. Там, где была щека с царапинкой, погладила большим пальцем. В груди потеплело.
Покрывало скользнуло на пол. Арман в женском платье смущал. Кое-как стянула ночную тонкую сорочку, оголяя перевязанный повязкой торс. Провела руками по плечам, упёрлась ладонями в зеркало, как недавно Ленуар прижал «Жанетту» к стене…
И вдруг в опустошённый сосуд хлынуло. Из ничего – от одного взгляда на
Подумала о поцелуе – и еле сдержала стон: внутренний накопитель заполнился, поэтому тело требовало освобождения. Губы сами собой потянулись к отражению, но спящая Люсиль в самый ответственный момент всхрапнула. «Ну да, принцессы не храпят!» Личина исчезла, улыбнувшись напоследок и оставляя после себя в отражении обнажённую девушку с длинными до пояса волосами, закрывающими полушария груди.
Мари подняла сорочку, собираясь снова её надеть. Боль напомнила о себе, но нежная ткань сорочки погладила царапины, и девушка села на кровать, для устойчивости: если не получится задуманное и станет хуже – так она хотя бы упадёт на мягкое.
Задумала проверить предположение Изель о лечебной силе резерва, да и г-н Майн что-то такое говорил про возможности магов исцелять себя.
Представила себе, как резервная сила растекается по телу, омывая собой раны. Свет откликнулся, и появилось ощущение лёгкости в спине и в ноге, в которую несколько часов вцепилась сухая ветка. Мариэль не видела, но чувствовала: края ран стягиваются, боль уходит… Замедлила поток, нужно было кое-что и про запас оставить, а заодно проверить восстановление дара огня.
Когда горячий пар заклубился над поверхностью наполненного кубка, улыбнулась: «Действие равно противодействию». Довольная собой, напилась горячей воды и легла в постель. Теперь можно было дальше спать…
Прошло достаточно времени, но сон всё не шёл. Какая всё-таки поганая привычка – задавать себе в кровати вопросы или думать о сложном! Мари поругала себя, но, делать нечего, любопытство пересилило, и Мари всё-таки забрала со столика футляр с очками сира Марсия в постель.
Очки. Похожие использовал Фелис Тирр, когда пытался определить магию Мариэль. А что рассматривал сир Марсий во время танца?
