Детектор не показывал электромагнитных полей в кабелях. Похоже связью давно не пользовались. Крутившаяся в едва просачивающемся сверху дневном свете пыль говорила, что лазерных датчиков или древних фотоэлементов в тоннеле нет. Шумно пыхтя в тяжелом скафандре я карабкался по ржавой лесенке наверх.
Мои подземные скитания завершились в такой же бетонной будке, только круглой. Сигнализация также бездействовала, а кабели связи нырнули вбок, через гермоввод, за пару десятков метров до поверхности. Тут я слегка пожалел о варварски уничтоженном сканере пси-поля, но, вспомнив о телеметрии, быстро успокоился. Собственный "встроенный в голову сканер", ничего подозрительного не фиксировал.
Сначала я готовился отжать решетку наверху привычным ломиком, но затем увидел в стене железную дверь с кодовым замком. Нацарапанный на двери код заставил улыбнуться. Наивные привычки соотечественников убеждали, что я практически дома.
Дальше я двигался целиком полагаясь на "внутренний голос". Выставив детектор перед собой, не поднимая глаз, я каким-то чудом миновал всю охрану. Скорее всего помогало то, что двигался я к периферии, а не к центру. Да и охрану здесь несли такие же угрюмые парни с нашивками "Монолит", как на ЧАЭС. К людям в научных скафандрах они относились с почтением, без излишнего любопытства.
Когда периметр из "колючки" с вышками остался позади, я остро почувствовал позабытое ощущение свободы и одиночества. Впервые за десятки лет...
Так я скитался по зарослям почти до вечера, пока в свете заката передо мной не предстала местная церковь. Она была, конечно же, значительно более ветхой и неухоженной чем сейчас. Но для меня стала знамением и домом.
С тех мор я ухаживаю за ней, веду хозяйство, размышляю и молюсь. Годы прошли в мирских делах и ожидании. Пока сегодня утром я не ощутил Вашего присутствия.
Я почувствовал дыхание судьбы на своем затылке. Вам суждено решить мою судьбу. Казнить или миловать... только я очень прошу Вас сделать все так, чтобы собакам не пришлось вмешиваться. Они мне как дети... я бы не хотел...
- Нестор Петрович, я хоть и не читал, к своему стыду, Библию, но помню фразу: "Не судите, да не судимы будете". Не я дал Вам жизнь и не мне ее забирать. Ваша судьба в Его руках. Я в ней лишь случайный попутчик...
Сколько раз я страстно мечтал встретить того, кто в ответе за все случившееся. Но сейчас, глядя в глаза этого старика, я не ощущал ни злости, ни даже раздражения, лишь сочувствие...
- Почему-то я был уверен, что вы именно так и поступите. Может пчелки подсказали... они за неделю до похолодания волноваться начинают, пока я ульи в сарай не уберу, чтоб не помёрзли. А тут спокойные, как всегда.
Старик грустно улыбался, глядя куда-то вдаль. Так далеко я, наверное, загадывать не могу, да и не хочется.
- Я Вам еще многое должен рассказать, но это позже, когда вернетесь.
- Вы так в этом уверены...
- Теперь абсолютно. Скажу больше - теперь даже Ваше прозвище обрело новый смысл. Приходу нужен Пастырь. Первую исповедь Вы приняли.
Теперь настала моя очередь грустно улыбнуться.
- Прихожан вот только маловато...
- Будут, не волнуйтесь. Дело только за Вами. Сейчас Вы можете выбрать по какому пути всё пойдет дальше.
Тут я вспомнил наш давний спор о судьбе с профессором Савельевым. Ночь выдалась долгой, костер жарким, а спирт необычайно крепким. Его гипотеза о сети пересекающихся вероятных линий развития вселенной. Он еще тогда красиво назвал эту теорию, в манере японской поэзии, "сад расходящихся тропок"...
Смирение, покаяние, искупление... пожалуй это выход из того морального тупика, в который по сути я сам себя и загнал.
- А не будет ли это кощунством, уважаемый?
- Здесь, молодой человек, как в бою, знамя подбирает тот, кому хватает отваги. Вам решать. Спросите свою душу: готова ли она нести этот крест.
- Я же не знаю ни слова ни единой молитвы! Ни традиций, ни канонов, ни даже имён Святых!
- Думается мне, что важна лишь искренность веры и готовность Ваша к обязанностям пастыря. Принимать верующих, крестить, исповедовать, утешать, отпускать грехи да провожать в последний пусть... избавлять от одиночества в те моменты, когда оно наиболее тягостно и нестерпимо. Человеку в эти мгновения наиболее необходимы сопереживание и сочувствие, а в какой канонической форме они выражаются... пусть меня сожгут на костре, как Коперника, за такую ересь, но это не важно. Ни для человека ни для Господа!
- Чтож, Нестор Петрович, будь по Вашему. Мы к этому еще вернемся.
- Когда Вы, Батюшка, вернетесь...
- Ну, тогда до свидания!
- С Богом.
Собаки провожали меня до опушки леса. Их поведение неуловимо изменилось. Чувствовалось - признали. Это не было поводом расслабляться, но было очень приятно изредка воспользоваться их острым слухом и ощутить прикосновение сознания. Было еще нечто необычное. Если старика они между собой воспринимали как слабого, нуждающегося в защите родича, то меня они просто-таки провоцировали поиграть с ними. Для них я был практически равным, они лишь слегка посмеивались над моей тяжестью и медлительностью.
