Каос стоял рядом с Пончиком и Олауг. Дети вдруг немножко смутились – ведь они давно не встречались и очень давно не видели Бьёрнара.
А взрослые нисколько не смущались и сразу завели беседу. Но вот Эва хлопнула в ладоши и сказала:
– Нам надо обсудить одну новость. Скоро дети пойдут в школу, но до этого надо успеть сделать одно дело. Мы с Бьярне получили письмо от Эдварда и других наших знакомых из Тириллтопена. Они спрашивают, не могли бы мы приехать к ним в последние выходные перед началом учебного года. Можно выехать вечером в пятницу, провести там всю субботу и вернуться в воскресенье к обеду в Ветлебю – так у нас останется ещё вечер, чтобы спокойно отдохнуть и пойти в понедельник на работу.
– На работу? – переспросил Пончик.
– Да. Твоя мама отправится на почту, мама Каоса – в аптеку, а его папа поведёт автобус к горной гостинице, где работают родители Олауг, а Бьёрнар пойдёт в школу, и Каос с Олауг тоже, ну а ты будешь работать со мной.
– Я что, останусь у тебя совсем один? – спросил Пончик.
– Всего на несколько часов, пока другие не вернутся из школы.
Каос очень обрадовался – столько замечательных новостей сразу! Он пойдёт в школу, а до этого, может, ещё и побывает в Тириллтопене. Но Бьёрнар опять насупился:
– А они сказали, кто где будет жить и всё такое?
– Даже составили список, – ответила Эва. – Мы с тобой переночуем в папиной квартире, но на целый день поедем в Тириллтопен и пообедаем у Эллен-Андреа, так, кажется, намечено.
– Здорово, – обрадовался Бьёрнар. – Значит, увидим тот африканский барабан.
– А может, я буду жить у Сократа? – спросил с надеждой Каос.
– Мы с мамой будем жить у Карла, который играет на контрабасе, – сказал Пончик, – мы с ним познакомились и уже дважды ездили летом в гости.
При этих словах мама Пончика немножко покраснела, но и она была рада этим новостям и подтвердила: да, всё правда.
– Осталось выяснить только одно, – сказал Бьярне. – Они к нам приезжали целым оркестром. У нас в Ветлебю есть только хор девочек, но всех они собрать не смогут: многие ещё не вернутся с каникул. Поэтому программа у нас получится жидковатая, вот мы и подумали: а не спросить ли знакомых подростков – например, тех, которые играют на гитарах и поют. Или, может, кто и на другом каком инструменте играет. А кто-нибудь пусть стихотворение прочтёт.
Каос оживился.
– У меня есть тайна! – крикнул он.
– Тише, дай Бьярне закончит, – одёрнула его мама. Её смутило, что сын перебивает старших.
– Мне сама бабушка Аста велела рассказать об этом, – сказал Каос.
– О чём? – спросил папа.
– Этот секрет называется «Т.В.», – ответил Каос.
Но никто всё равно ничего не понял, мама хотела снова его одёрнуть, но дядя её остановил:
– Пусть мальчик скажет, что хотел. Уж не такой у нас торжественный случай, чтобы ребёнку и слова вставить нельзя было.
– Верно, – поддержала Эва. – Говори, Каос.
Каос взобрался на пенёк и начал, но он говорил так тихо, что никто ничего не расслышал. Да он и сам себя почти не слышал. Он огляделся и посмотрел на взрослых и на детей. Все они ждали, что он расскажет, и были готовы его слушать, даже горы вокруг словно тоже прислушивались, и Высокая гора, хоть она и была далеко-далеко. Тогда Каос осмелел и стал читать в полный голос:
– «Жил странный старик в нашем хмуром краю…»
Это была поэма о Терье Викене, и это была та самая тайна, которую хранили они с бабушкой Астой всё то время, пока Каос у неё гостил. Бабушка заметила, что внук быстро запоминал стихотворные строчки, и стала читать ему каждый вечер – красиво, с выражением. Вот и Каос теперь, стоя на пне, читал так же. Он чувствовал, что у него хорошо получается, очень хорошо.
Все взрослые и дети слушали его, раскрыв рты. Сперва они подумали: наверное, он выучил пару-другую строчек, но Каос всё читал и читал, и теперь они уже слушали затаив дыхание и следили за судьбой Терье Викена.
Когда Каос закончил, все ещё какое-то время сидели тихо, потом дядя начал аплодировать, и другие тоже. А папа сказал:
– Где ты это выучил?
– У бабушки Асты. Это и была наша с ней тайна. Т. В. – это Терье Викен.
– Одно точно, – сказал Бьярне, – если ты прочтёшь это стихотворение для наших друзей из Тириллтопена – это станет гвоздём программы. Конечно, обстановка будет не особенно торжественная, ведь мы будем выступать в обычной школе, где Эрле и Бьёрн работают дворниками.
– Ага, мы там уже один раз были и слышали, как репетировал оркестр, – вспомнил Каос. Он спрыгнул с пня. Взрослые вынесли угощение. Дети снова переглянулись, и вдруг Бьёрнар сказал:
– Привет, Космос.
Каос оглянулся. Может, появился кто-то, кого он не знает? Но нет, Бьёрнар смотрел прямо на него.
– Привет, Космос, – повторил он.
– Ты это мне? – спросил Каос озадаченно.
– Да, – ответил Бьёрнар серьёзно, – помнишь, я читал в энциклопедии и выписывал самое интересное?
Он достал листок из кармана:
