====== Глава 15. Письма ======
— Почему ты плачешь, Кэтти? С тобой ничего не случилось?
Кэтти-Блэк развернулась на голос. И первое, что она увидела — слишком обильную цветами радугу конфет. Сладости висели на голове и груди зеленого бельчонка, и было очевидно, что это не вызывало у него какого-либо дискомфорта. Сам Сладкоежка смотрел на кошку сочувственно, хоть из-за косого глаза яблочного цвета нельзя было сразу понять это. Кошка тут почувствовала странный запах яблочной тянучки. Видимо, он исходил от самого бельчонка, кажется, это была его самая любимая сладость. Липкая рука Натти все еще лежала на плече, слегка потряхивая, нет, скорее покачивая пациентку, словно маленького плачущего ребенка, внезапно проснувшегося ночью.
— Почему ты весь… Липкий? — спросила Кэтти, не отвечая на первый вопрос.
— А, это так, — просто ответил бельчонок, словно его спросили не о его странной фактуре шкурки, а о его любимом цвете. — В фантиках от ирисок сплю, вот и все дела. Они самые мягкие. И самые пахучие, — тут он мечтательно облизнулся, видимо, вспомнив запах этих тянучек.
— И давно ты сладостями питаешься? — кошка перестала потихоньку плакать (ибо на свете нет ничего более успокаивающего, чем разговор на тему, не касающуюся чьего-либо, в особенности своего, горя).
— Ой, слушай, — Натти задумался. — Хи-хи, а я ведь не помню… Давно, пожалуй, с самого детства, хе. Вообще, сколько я себя помню, я всегда ел шоколадки, леденцы… А потом, где-то в шесть лет я нашел для себя, что я больше всего люблю ириски, хи-хи. Как-то так.
На этом Кэтти-Блэк исчерпала все свои вопросы. Она снова отвернулась, но плакать ей больше не хотелось: глаза высохли, да и не было повода лить слезы. Она тупо смотрела на стену и ни о чем не думала. Ее почему-то привлекла эта голубая полоска кафеля на белоснежной стене, словно небесная полоса на фоне белых облаков. Ей почему-то казалось, что на этой линии она видит красную черточку, точь-в-точь такую же красную, как повязка на глазах Сэверза или его же галстук. Кошка вздохнула, вспоминая того учителя. «А он был довольно-таки приятным… — подумала она. — Симпатичный, интеллигентный… Вежливый. А какой обходительный — прям нет слов». Девушка погрузилась в приятные воспоминания, переставая замечать того, что рядом с ней сидит Натти.
Тот же все сидел, не желая уходить. Все равно ему делать было нечего, к тому же Сниффлс его сам попросил приглядеть за кошкой и сообщать муравьеду, если вдруг что-то случится. Не зная, чем себя занять, сначала бельчонок просто сидел и покачивал тельце кошки, изредка проводя своими липкими пальцами по плечу. Потом его взгляд остановился на столике у койки. Тут он улыбнулся и радостно засмеялся, а его глаз яблочного цвета начал уже описывать полный оборот. Было отчего — на этом самом столике лежали две шоколадки и маленькая коробочка конфет с разными начинками. Сладкоежка схватил одну плитку и стал уминать в обе щеки, блаженно хихикая и мыча от удовольствия.
Кэтти-Блэк недоуменно обернулась на столь внезапное проявление радости у гостя. Натти же, заметив удивленный взгляд кошки, опомнился и положил остаток шоколада на столик, смущенно улыбаясь и вытирая свой рот рукой (хотя это не помогало, пятно только увеличилось).
— Прости, — проговорил он. — Ну не сдержался, хи-хи. Я ведь так люблю сладости…
— Ничего, — ответила девушка без тени иронии. – Ешь, сколько захочешь. Я сама не очень люблю сладкое. Только скажи мне, от кого гостинцы?
— Ну, — бельчонок вгляделся в разноцветные листочки. – Тот, что я ел, это от Каддлса. Интересно, с чего бы это ему вдруг приспичило дарить сладости, хи-хи… Он вроде в Гигглс влюблен.
— Наверное, он это в знак извинения передо мной, — задумчиво ответила кошка. — Помнишь, как он меня тогда… Обидел?
— Помню, точно. Ладно, вот эта коробочка, — Сладкоежка принюхался. — Ух ты, а конфеты там с разной начинкой, хи-хи! Это тебе Диско-Бир подарил.
— Надо же, — Кэтти-Блэк была всерьез удивлена. — А он, однако, интересный… Конфеты дарит.
— А, — парень только махнул рукой. — Он такие знаки внимания всем девчонкам нашего города за исключением Флейки, хи-хи, делает.
— А почему он той дикобразихе не делает?
— Из-за Флиппи, — после короткой заминки ответил Натти. — ДиМиш знает, чем страдает Прапор, впрочем, о болезни ветерана знают все. Так вот, наш любитель танцев резонно полагает, что если увести от Флиппи его возлюбленную, то потом не оберешься от этого безумца. Себе дороже, хи-хи.
— Ясно…
— Вот, а третья шоколадка… Хм, а тут нет подписи. Странно, хи-хи. Только какая-то короткая записка.
— Что там написано?
— Только «Выздоравливай». Даже никакого знака, хи-хи!
— Покажи, пожалуйста.
