— Госпожа Гигглс, — Сниффлс положил ей руку на плечо. — Послушай, я очень хочу помочь нашей новой сожительнице. И мне так же, как и тебе, очень ее жаль. Я тоже переживаю за нее и хочу ее здоровья и благополучия не меньше твоего. Но я, как врач, не должен рисковать. Я не должен подвергать опасности жизнь пациентки и ставить ее под угрозу смерти, ибо я следую клятве Гиппократа. Так что… Зря я предложил второй вариант.
— Но ты же зачем-то сказал?
— Видимо, подсознательно хотел взбодрить. Не получилось. Ладно, придется резать. Ножовку!
Гигглс едва не плакала. Она всегда переживала за всех, когда кто-то получал увечье, за исключением братьев-близнецов (которые ее грабили несколько раз) и Диско-Бира (который уже давно достал ее своими ухаживаниями). Ей было горько смотреть, как Кэтти-Блэк вот так вот сейчас лежала на столе, слышала весь разговор и понимала, что ее ждет. Медсестра не могла себе представить эту кошку без рук, как Хэнди. Поэтому она не сразу достала ножовку, словно пыталась потянуть время и дать муравьеду хотя бы пару секунд на то, чтобы передумать. Но, видимо, Ботаник говорил тогда очень серьезно. Потому что он, взяв пилу, подошел к пациентке с правой стороны, примерился к тому месту, где ближе всего была кость, и уже завел руку, как тут он услышал слабый стон, а потом Кэтти, посмотрев на него своими лунными глазами, прошептала, не в силах говорить громче:
— Сращивай нервы.
— Что? — опешил Сниффлс, все также держа руку с ножовкой наготове. — О чем это ты говоришь?
— Сращивай нервы, — повторила кошка чуть громче.
— Но как? — хирург был введен в замешательство. — Я не могу этого сделать. Вдруг ты умрешь? Тебя нельзя ставить под угрозу смерти.
— Сниффлс… — уже плача сказала пациентка. — Я не хочу… Я не хочу быть безрукой. Я этого не вынесу, не переживу. Пожалуйста, сделай что угодно, только не лишай меня рук! Умоляю!
И из лунных глаз совсем уже опечаленной и измученной кошки потекли слезы. Из груди до муравьеда и бурундучихи донеслись отчаянные всхлипы. Ботаник был поражен. До этого самого момента Кэтти соглашалась на все, что он сделает с ней, даже боль терпела. Но тут… Он как-то беспомощно посмотрел на свою помощницу. Та тоже едва не ревела, и Сниффлс понял, что теперь он просто обязан вернуть кошке руки, как бы там не сложились обстоятельства. Он вздохнул, воткнул в плечо пациентки капельницу, пустил кровь, затянул жгут на правой руке, а потом вышел вон из операционной палаты, не обратив внимания на стоявшую у дверей позолоченную статуэтку.
Девушки остались одни. Гигглс тревожно смотрела на приборы, отмерявшие сердцебиение Кэтти, и затем немедленно переводила взгляд на саму кошку. Та лежала и всхлипывала. Смешинка, не зная, как утешить новую подругу, положила свою руку на плечо и стала гладить. Но это не помогло. Пациентка хоть и посмотрела с благодарностью на медсестру, но плакать не переставала. Видимо, нервы у нее были на пределе. Тогда бурундучиха решилась на отчаянный шаг: она достала баллон с анестезией, присоединила к нему шланг с маской и положила ее на лицо Кэтти. Та же, поняв, что собирается сделать Гигглс, замотала головой, пытаясь стряхнуть с себя эту маску.
— Ты не должна! — сказала она. — Зачем ты это делаешь? Оставь, прошу! Мы же договорились без наркоза!
— Прости, подруга, — с искренним сочувствием ответила медсестра. — Но я больше не могу смотреть на твои страдания. Ты слишком многое на себя берешь, нельзя так с собой поступать. К тому же это общая анестезия, от него никогда еще побочного эффекта не было. Ты просто поспишь.
С этими словами она крутанула вентиль баллона. Послышалось тихое шипение высвобождающегося газа. Кошка дернулась, повернула голову вправо, но бурундучиха крепко зафиксировала маску на лице пациентки. Через минуту черное тельце перестало сопротивляться, а глаза лунного цвета закрылись. Дождавшись полного засыпания кошки, Смешинка убрала маску, закрыла баллон и убрала его подальше.
— Прости, — прошептала она, стоя почти у самого уха Кэтти. — Но я хочу как лучше.
Кэтти-Блэк с громким вздохом встала с койки. Грудь и плечи неимоверно болели, на лице до сих пор ощущалась резиновая рамка от маски. Она огляделась по сторонам. Она находилась в той же самой операционной палате, в которой и уснула стараниями бурундучихи. Девушка уже было подумала, что операция закончилась, но как только она попыталась сделать движение рукой, у нее получилось лишь поднять плечо. «Но… Но как? — подумала с тревогой кошка. — Как такое могло случиться? Почему я одна? Где все?».
— Ау? — позвала она тихим голосом. — Сниффлс? Гигглс? Тут есть хоть кто-нибудь? Пожалуйста, отзовитесь!
