Шифти посадил Кэтти-Блэк на близстоявший стул, встал в боевую позицию и напряженно посмотрел на своего оппонента. Обстановка была похожа на вестернскую сцену. Не хватало только губной гармошки для полной атмосферы. Ни енот, ни медведь не двигались. Лишь смотрели друг другу в глаза, пытаясь уже зрительно надавить на противника. Рука Ворюги периодически дергалась в сторону оружия в карманах, а пальцы Прапора — к клинку или к гранате. Первый нервно дышал, едва скрывая свой страх, но при этом будучи готовым отразить любой удар. А вот второй был спокоен, словно прибрежная скала.
Кэтти же сидела на стуле и с ужасом наблюдала эту неподвижную сцену. Ей было гораздо страшнее, чем Шифти. Она не скрывала своих чувств. Она открыто дрожала, было слышно, как ее зубы неистово стучали, отбивая своеобразный ритм, как из груди доносились тихие отчаянные всхлипы. Кошке сейчас очень хотелось либо потерять сознание, либо проснуться у себя в номере, лишь бы не видеть всего этого и не переживать. Что угодно, лишь бы не боятся и не ждать неизвестного ей поворота событий.
— Ну что, Ромео? — проговорил Берсерк. — Ты так и будешь стоять? Или все же сделаешь что-нибудь?
— Я не стану атаковать, — тихо ответил Шифти. — Я буду лишь защищаться.
— Трижды «ха-ха». Ты посмотри на себя. А ведь раньше ты бы первым открыл пальбу средь бела дня, не задумываясь о последствиях. Или я ошибаюсь?
— То было раньше.
— А теперь-то что?
— Теперь совсем иной случай. И вообще, хватит уже болтать! — грубо начал енот в шляпе. — Ты либо нас с Кэтти-Блэк отпустишь, и никто из нас не пострадает, либо придется разбираться по-плохому!
— Ты прав, — слащаво протянул Флиппи. — Мы заболтались что-то с тобой, а ведь я жажду действия… И раз ты так ставишь условие… То сдохни, подонок!
С этими словами ветеран резким и почти неуловимым глазу движением вытащил клинок из ножен. Одновременно с этим старший близнец таким же быстрым рывком достал пистолет и револьвер, целясь в голову своему врагу. От таких резких движений кошка взвизгнула, схватилась коготками за свой стул и начала потихоньку отползать назад, чем создала неимоверный шум. Медведь злобно зыркнул на нее и хотел было прикрикнуть на нее, как вдруг раздались два громких выстрела, и он с рыком схватился за правое плечо и шею. Пуля от револьвера пробила ключицу насквозь, а вот пуля от пистолета лишь поцарапала сонную артерию. Но тем не менее, оттуда тонкой и быстрой струей потекла кровь. Посмотрев на свои темно-красные пальцы, Берсерк гневно зарычал:
— Ублюдок! Подонок! Ты мелкий зеленорожий червяк! Сопляк!
— Если ты посмеешь ее хоть пальцем тронуть, — невозмутимо начал Шифти, обхватывая рукой кошку за торс и прижимая к себе. — То ты получишь свинец уже в голову!
— Ты смеешь угрожать мне, щенок? — с безумной тупой злобой спросил Прапор, доставая другой нож. – Ты? Мне? Угрожаешь?! Да что ты вообще мне можешь сделать, сопляк?! Я прошел войну от начала и до конца, убил кучу ублюдков-тигров, и почти все они молили меня о пощаде! Но потом снова кидались на меня с целью убить! Однако я выжил! Всему назло выжил! И ты считаешь, что после этого я отступлю перед каким-то мелким воришкой с этой жалкой пушкой?
— Знаешь, мне совсем не интересно, что ты там прошел, с кем воевал, — с ноткой равнодушия ответил Шифти. — Главное, что ты поднял руку на эту кошку. Ты, контуженный ублюдок, поднимаешь руку на ни в чем не повинную девушку! Где твоя воинская мораль, а?
— Ты еще смеешь мне тут о морали вякать? — медведь определенно взбесился. – Ну, все, подонок, сейчас я тебя этими вот руками об стенку размажу! А ее я получу! Это моя добыча! Хотя нет, предлагаю тебе выбор. Раз уж ты заговорил о чести и морали, вот тебе легкая дилемма: либо ты отдаешь мне эту шельму, а сам уходишь и остаешься в живых, либо я убью тебя, а потом и ее.
— Ага, щас. Так я и ушел. После дождичка в четверг, держи карман шире, — Ворюга и бровью не повел на угрозы. — Никуда я не уйду, ибо эта кошка — моя и только моя. Я ее люблю!
Кэтти-Блэк до последнего слова сначала просто удивлялась тому, как эта нынешняя ситуация была похожа на один из ее кошмаров во время болезни из-за розы паразита. Слова был почти такие же, и ситуация тоже… Только вот не было Сниффлса, Гигглс и Натти, превращенных в Берсерков. Но вот когда прозвучала последняя фраза «Я ее люблю!», она удивленно посмотрела на енота. Глянула в его изумрудно-зеленые глаза. И поняла, что зря она тогда накричала на него.
Ведь глаза Шифти выражали искреннюю любовь и желание защищать эту девушку от всего, что могло бы угрожать ее жизни. Даже готов был драться с этим сумасшедшим, превосходившим его по всем параметрам и определенно бывшим не прочь как-нибудь изощренно расправиться с «самонадеянным» влюбленным.
— Шифти… — прошептала Кэтти-Блэк. — Прости меня, пожалуйста, за тот крик…
— Не сейчас, ладно? — немного грубо прервал ее енот, после чего обратился к медведю: — Ну так что? Все, что ли? Иссякла твоя энергия?
— Заткнись! И сдохни! — заревел Флиппи.
