С этими словами кошка, совершенно не контролируя себя, подняла правую руку, растопырила пальцы, громко мяукнула и как следует рубанула воздух. Послышался крик и стон. Ворюга с удивлением приставил целую руку к щеке, нащупывая там след от царапин. Он даже с каким-то испугом посмотрел на девушку, а потом спросил вполголоса: «За что?». Но Кэтти-Блэк его не слушала. Она уже не сознавала, что творит. Ее мозгом овладели тупая животная ярость, гнев и страх, заставлявшие ее проявлять основной кошачий инстинкт самосохранения — когти. Она надвинулась на енота и посмотрела в его глаза. Ей хотелось увидеть боль.
Бедолага Шифти не узнавал свою возлюбленную. Глаза цвета Луны больше не выражали ничего, кроме животной злобы и садизма. А затем на него посыпались удары. Кошка царапала его нещадно, в основном целясь в лицо. При этом она действовала еще и ногами и кричала:
— Чтобы знал, как на меня поднимать голос! Чтобы ты наконец поумнел и понял, что мы все равно погибнем!!! Я лишь помогаю тебе умереть не от руки этого психа! И вообще, ты будешь мне сопротивляться или нет?! Отвечай, сволочь!!!
Ворюга молчал. Он лишь поднял руки, чтобы хоть как-то защитить лицо. Он уже чувствовал слабость от потери большого количества крови, потому он сел, прислонившись к батарее. Тут он вспомнил слова Лифти и его упоминание о событии двухлетней давности. «Как странно, — подумал он перед тем, как окончательно умереть. — А ведь эта ситуация очень похожа на тот момент, когда я бил Сплендида Крипторехом… Черт, ну почему мне все напоминает об этой дурацкой истории?!». Додумать ему не удалось: сознание помутилось от недостатка кислорода и крови, и вскоре зеленое тело обмякло, перестав сопротивляться.
Кэтти-Блэк, удостоверившись, что Шифти действительно умер, встала, отдышалась и осмотрелась вокруг. Вся обстановка, до того момента пугавшая ее, теперь вызывала какое-то странное чувство садистского восторга. Она широко улыбнулась и громко расхохоталась, раскидывая руки в стороны и кружась на месте. Впервые за всю свою жизнь ее голова была свободна от страха и печали. Впервые она чувствовала себя защищенной. И впервые она чувствовала, что ей хочется еще кого-нибудь убить. Она стала жадно искать глазами новую жертву, но, к сожалению, Берсерк убил всех в этой школе, кого только можно было. Даже Флейки. «Ха, как комично, — подумала девушка. — Видимо, на этот раз он все-таки не пожалел ее. А ведь мог… И тогда я бы убила ее, о да. Ну, ничего. Есть еще один, кого я могла бы отправить на тот свет… И даже есть повод, чтобы так сделать!».
— Флиппи, — слащавым голосом позвала Кэтти-Блэк. — Выходи, где бы ты ни был! Давай поиграем с тобой в «Кошки-мышки», а?
— С удовольствием, — услышала она позади себя хриплый голос, после чего с безумной улыбкой обернулась.
Прапор стоял, держа в одной руке окровавленную шляпу Рассела, а в другой — клинок. Он смотрел на свою последнюю жертву. Он уже примерно знал, что с ней собирается делать, он уже успел продумать весь план от начала и до конца. Он сейчас просто наблюдал за обезумевшей от созерцания убийств кошкой. Ему это зрелище доставляло немалое эстетическое удовольствие. И он в душе смеялся тому, что собиралась с ним делать эту никчемная родственница Тигриного Генерала, поскольку у нее это было написано буквально на лице. «Вот она, наконец, проявила себя во всей красе, — подумал он. — Вот они, гены дядюшки Генерала… Интересно, как она меня атакует? Просто набросится? Хотя чего я предполагаю… Безумные никогда не действуют по плану, они всегда бьют в лоб, не то что психи».
Кэтти-Блэк же пристально смотрела в ярко-желтые глаза своего врага. Она была вне себя от ярости. Ее распирало желание поскорее исполосовать морду этому уроду. «Ведь это он во всем виноват! — крутилось у нее в голове. — Он убил всех! И Лифти, и Шифти! — она уже забыла, что сама же убила возлюбленного, да и вообще не воспринимала тогда свое действие всерьез. — Теперь он должен поплатиться! И я убью его!!!».
Она встала на четвереньки и приняла позу дикой кошки, готовящейся к нападению. Это немного удивило Берсерка, но потом он почувствовал на своем лице резкую царапающую боль, после чего он ослеп на один глаз. От нахлынувшей боли он громко зарычал и вслепую замахал клинком. Но все мимо — Кэтти довольно ловко уворачивалась от ударов. Вскоре Флиппи был оцарапан в грудь и в ногу, после чего медведь понял, что голыми руками кошку ему не взять, уж слишком она быстра, впрочем, как и все представители кошачьих. В голове у него родился новый план. Он встал, отбросил нож в сторону и выжидающе посмотрел на свою жертву целым глазом.
Та стояла вновь в позиции приготовления к атаке. Ее хвост хлестал по бокам, явно выражая ее ярость. Из ее груди доносилось лишь шипение и рык. Временами Кэтти-Блэк выла, словно бездомный кот, готовящийся к драке.
— Забавно, — проговорил Берсерк. — Что ты только сейчас стала драться. Что же ты раньше так от меня не защищалась? — ответа не последовало. — Что же ты молчишь? Или оглохла? Чего ты добиваешься своими выпадами? Ты же знаешь, что я сильнее.
