Но далеко уйти ему не удалось. Из лесу послышался дикий хохот. Медведь вздрогнул и испугался. Он стал пристально разглядывать чащу. Там была какая-то фигура, до боли знакомая Прапору, но он все не мог припомнить, кто это был. Между тем фигура, бешено скача и прыгая, приближалась к ветерану. И все время, почти все время слышались безумные хихиканья. «Ну все, — сглотнув, решил про себя медведь. — Теперь это точно засада. Третий пришел, сейчас меня грохнут на месте… Что же делать? Оружия-то у меня нет…».
— Привет, Флиппи, хи-хи! — крикнул зеленый бельчонок, выводя перепуганного Флиппи из прострации и полной паники.
— А, Натти, это ты, — облегченно вздохнул тот. – Фух, а я уж подумал, что ты — маньяк какой или еще что похуже. А что ты здесь делаешь?
— Да так, хи-хи, автомат один громил! — отмахнулся Натти. — Представляешь, в последнее время эти автоматы со сладостями стали такими жадными. Я им, хи-хи, деньги даю, а они сладости не кидают, хи-хи! Вот как это, хи-хи, называется, а, Флиппи?!
Но медведь не успел дать ответ на свой вопрос, как Сладкоежка начал нести какую-то тираду о том, как он провел день. В принципе, ничего интересного: снова утро в целой горе фантиков, снова чистка зубов леденцом, завтрак в виде чая с огромной дозой сахара и измельченных мармеладок в молоке. Потом очередная вылазка в кафе и покупка еще одного мешка с сахаром. Поход в магазин и покупка еще одной зубодробилки. В общем, все как обычно.
Натти говорил эти вещи без умолку, совершенно не давая своему собеседнику вставить хоть одно слово. Он уже и забыл о его существовании, ему почему-то думалось, что рядом с ним идет не медведь-ветеран, а его друг муравьед-ученый, который всегда молчал и слушал такие длинные, пространные, но пустые речи. Даже светло-зеленая шерстка и немного хрипловатый голос не могли убедить бельчонка в обратном. Порой он даже вставлял фразу: «Понимаешь, Сниффлс?», что говорило о его полной дезорганизации.
Прапор только усмехнулся и попытался вообще не слушать своего внезапного напарника. Ему уже было хорошо от того, что с ним был хоть кто-то из жителей Хэппи-Долла, пусть даже такой психованный, как Сладкоежка. Во всяком случае, ветерану казалось, что теперь ему опасность не грозит ни в коем случае.
Но ему так казалось.
— Так вот, и вот сейчас я такой иду по парку и тут вижу — автомат! — говорил Натти, размахивая руками. — Конфет — видимо-невидимо! Только денежку опусти и бери! Но опять случилась эта дурацкая история! Я, хи-хи, заплатил, набрал код, а эта консервная банка, хи-хи, мне ничего не выдала!!! Сказала, что произошла какая-то ошибка! Я, хи-хи, попытался тогда вернуть свои деньги, но, хи-хи, не тут-то было! Этот автомат уперся, пищит и ни в какую! Ну, тут уж мне пришлось наподдать этому дурак, хи-хи, показать, кто здесь главный и кто заслуживает, хи-хи, сладостей! Понимаешь, Сниффлс? — тут бельчонок оглянулся и обнаружил, что он один. — Э… Ты где? Куда ты ушел? Хм, ну ладно. Домой, наверное, пошел. И я тоже пойду…
Он зевнул, потянулся и направился в сторону дома. Он не увидел, как между деревьями мелькнули две фигуры, несшие за руки и за ноги третью, которая очевидно была уже в забытьи.
— Да… Да, да, да! — Доктор был вне себя от радости. — Енот и медведь у меня в руках! Карусель почти готова! Интересно, как эти два недоумка? Наверное, уже прижились…
Чешуйчатая лапа коснулась головы с треугольными ушками. Пленник, до кого коснулись пальцы, зарычал в кляп, хоть было почти не слышно. Было ощущаемо, как руки его, закованные в кандалы, затряслись от гнева и сжались в кулаки, жаждавшие врезать кому-нибудь по морде, в первую очередь – тем, кто захватил енота, связал и оставил его здесь. Удовлетворившись этим, демон прикоснулся к другой голове, покрытой армейским беретом. Но на этот раз он ничего не почувствовал. Видимо, второй заложник еще не до конца проснулся и не осознал, где он находится. Неудивительно — его достали ближе к ночи, когда этот недоумок, пытаясь вновь избавиться от «интуиции» своего альтер-эго, ушел поздно вечером гулять.
Впрочем, гнева предыдущего пленника было достаточно для Доктора. Он был доволен. Все было почти готово к осуществлению его плана.
— Остался последний неудачник, второй енот-близнец, — говорил он, глядя в зеркало. – Его, конечно, достать труднее всего… Как и кошку. Впрочем, не важно. Я достану и их. Даже если… Почему у меня шея мокрая? Я что, потею?
Он приложил руку туда, где было, по его предположению, мокро, то есть под ошейником, в очередной раз сдавившем его шею. Он был очень удивлен тому, что он почувствовал. Там действительно была жидкость. Но абсурдность предположения заключалась в том, что Доктор, по сути, являлся драконикусом, рептилией. А рептилии, как известно, не потеют. Демон посмотрел на свою руку… И замер от некоего животного ужаса.
